— «Прада»?! — казалось, Лондон сейчас получит инсульт.
— Хорош дурить, Шур, экипируй денди по-людски. А то завтра сам попрёшь у меня по морозу в онучах от Диора и в котелке Холмса. Выдай ему и Хохлу «финки» охотничьи. Валенки ещё рано. Побережём.
Сворачиваясь в клубок от смеха, сволочь Шур кое-как сполз с полатей и призывно махнул Иену, — мол, дуй за мной!
…Прибарахлённый, как для похода в Арктику Иен, — с круглыми глазами и поменявший штатный боекомплект на менее громоздкий походный, — неуверенно прошёл к двери, чтобы позвать выскочившего на минутку во двор Хохла. Но остановился в некоторой нерешительности и, потоптавшись в мучительном раздумье, вернулся ко мне:
— Сэр, вы мне показать эти валенки?! Александр сказать, что только Вы мочь дать ему право показать мне эти большой редкость вещи. Это, может, есть неизвестно раритет, неизвестен труд большой автор!
Когда Иен почти бегом сконфуженно покидал помещение, оно дрожало от раскатов гомерического хохота…
IX
— Фамилия Гришин. Иван. По идее, должен быть с семьёй. Если будет их человека четыре, подойдёшь один. Англичанина уложи на крышу насосной. Объясни, чтоб стрелял сразу, как только ты дашь знак или как обнаружит признаки опасности. Пусть кто-нибудь в прокопе заляжет. Там есть канава, её под трубу копали когда-то. Что-то вроде окопа получилось. Старайтесь до окончания снегопада рассредоточиться. Пусть снежок следы-то прикроет. Если придёт один, даже не выходите на встречу и ни во что не ввязывайтесь. Просто дождитесь развития событий. Хохла, если что пойдёт не так, сразу с сообщением сюда. Сами откатывайтесь через лог, домой вернётесь с тыла. Если что — оттуда нас огнём и поддержите, если кто-то не в меру нахрапистый в обход в гости пожалует. Понял? И смотри, — в двадцати метрах от вас, слева в овраге, вам для поддержки будут «лесники». Их трое. Не перешибите сдуру. — Я ненадолго задумался, а потом всё-таки добавил:
— Знаешь… Если Гришин будет явно нервничать, хоть и будет один, уходя, просто тихо привалите. Глушитель дай Иену. Может, не по-людски это, но уж лучше один его хладный труп, чем десяток наших. В остальном — знаешь. Всё. Выступайте. У вас ещё почти три часа. — Я давал последний инструктаж Сабиру.
Три тени растворились в тихой и странной снежной пелене. Отчего — то в последний момент я решил слегка переиграть ситуацию с господином председателем товарищества «Репа и мотыга». Его сборы могут заметить. Мрачные сомнения и переживания не давали покоя с самого момента, как мы сели за стол после возвращения.
Главнокомандующий не имеет права спать перед наступлением.
Чтобы прогнать сон, бреду в склад. О-о-о, мой склад…
Это главный орган моего организма выживания. Его «здоровью» я уделил столько времени и тщания, сколько вся нация не проявила ранее при строительстве социализма.
Здесь по максимуму собрано, продумано и предусмотрено по минимуму необходимого то, без чего человек, хоть раз в жизни надевавший вместо пальмовых листьев панталоны и отведавший бритву, уже не сможет существовать. Не злясь на себя за растущее сходство с обезьяной.
Того, что здесь набито, с лихвой хватит на десять лет. На то количество людей, которое я смогу прокормить. Одеть, обуть и обогреть. Не больше, не меньше. Именно за это время нам предстоит почесаться тщательно и воссоздать в миниатюре тот мирок, который был нам привычен до этого.
Объединив наши знания и опыт, мы в состоянии построить дом, сварить мыло и принять роды. Вырастить злаки, картошку с луком и развести скот. Да, будут трудности с одеждой и техникой, но у меня на этот счёт есть идеи. Да и тканей припасено немало. Голышом бегать совсем уж не будем.
Всё остальное почти под руками. Знающей голове особых чудес не требуется. Иногда достижения в умении восстанавливать не менее важны возможностей в производстве.
К тому же всегда есть места, где лежит то, что никому вроде и не нужно. Шлёпая мимо ржавеющего железа с одной-единственной мыслью о немедленной еде, никто не торопится из последних сил взять попутно на буксир сеялку и трактор. Мы же это сделаем. Через пару лет нам принесут, приволокут, притащат и прикатят за продукты всё то, что мы закажем. При этом всё это будет сиять, словно вылизанное всеми уцелевшими жителями Африки, — до полированного состояния и блеска. Примитивная меновая торговля неспокойных времён — прекрасная вещь. Ты вправе выбирать. И не платишь налогов!
Прохожу вдоль тесно заставленных рядов заготовленных и законсервированных по моему личному способу продуктов и предметов, испытываю нечто вроде ревнивой гордости белки, ревизирующей ангар с чужими неучтёнными орехами.