…Этим вечером мы внепланово ели борщ. Со свежим мясом. Раздобрившись, я даже достал из заначки бутылку красного вина, при виде которого у новопринятых глаза полезли из орбит.
Балагур Чекун и немногословный Бузина клятвенно обещали привести к лету за рога пару коров из-за перевала, если с ними пойдут ещё пара человек поддержки.
Надо сказать, что у Карпенко сильный, певучий и берущий за душу тенор…
XIX
Первая осторожная и недолгая оттепель пришлась на мартовскую ночь. В воздухе словно что-то разлилось, и мы обнаружили, что снег под прорезиненными валенками вдруг стал будто ноздреватым и перестал скрипеть. На пару часов радостно напряглись и затрепетали сугробы и сосульки, готовясь пустить первые жалобные сопли. Природа притихла в ожидании чуда. Но, разочарованно вздохнув, вновь улеглась ждать укрепления позиций.
Налетевший, — сперва несмело, а затем всё решительнее, — норд-ост разметал несбыточные надежды на наступление весны по ранее утверждённому графику. В эту ночь несли караул я, Луцкий, Чекун и Пумба.
Честно говоря, меня усердно отговаривали. Предлагали отдохнуть. Стрескать лишнюю миску плова. Но мне просто захотелось провести эту ночь на свежем воздухе. Что-то ностальгическое скребло с вечера душу, и я испытывал какую-то потребность побыть одному, наедине с мыслями и воспоминаниями, смотря на мокрый, тихо падающий снег в дрожащем свете горящих костров.
Кружась и красуясь, крупные снежинки молча и героически погибали в огне, но не сдавались. Как будто задались целью победить, одолеть костёр, завалив его собственными слабыми телами…
С недавних пор мы не стеснялись жечь костры по ночам. Не то, чтобы мы открыто рекламировали своё безбедное существование, но какое-то невысказанное желание бросить вызов миру и усиленное новыми бойцами спокойствие заставило нас проявить себя чуть смелее обычного. Что само по себе было нам необходимо, потому как жить дрищущими от страха в собственных норках пугливыми сусликами что-то стало тяжеловато…
… Нельзя, наверное, сказать, что мир вокруг нас абсолютно вымер. Что лишь за нашим забором внутри продолжалась кипучая жизнь, что периметр моего двора станет новым центром мироздания, «откуда возрождённая цивилизация начнёт своё победное шествие», — разодетая в кукличное тряпьё и обутая в подвязанные проволокою сланцы.
Меня не оставляло ощущение, что не столь далеко всё же притаилась ещё чужая кровь, чужие сердца. Сердца, бьющиеся вразнобой с нашими, живущие другими ценностями. Живущие так потому, что у них всё сложилось иначе, чем у нас. Не так удачно. Или, наоборот, — у которых всё изначально было не так уж и плохо. Где-то в ночи ещё дышали и чутко вздрагивали человеческие существа.
…Несколько дней назад наши «командиры» (как прозвали мы Круглова с компанией) вместе с моими орлами, выдвинувшись на моём выкопанном ранее из герметичной бетонной «могилы», — схрона во дворе, — «УРАЛе», привели с превеликим трудом брошенный ими на границе разлива БМП.
Вывозившись отчаянно в грязи и вдоволь накопавшись лопатами, они сумели выволочь на свет божий и просевший агрегат, и нашу увязающую новёхонькую технику, на которой и прибыли выручать монстра. Не могу сказать, что «обновке» я жутко обрадовался, ибо жрёт оно покруче слона, но в его чреве обнаружился небольшой запас «стратегических» медикаментов, не задохнувшийся в пыли веков двигатель и вполне сносная броня. По крайней мере, кое-какое укрытие для мобильной группы от огнестрельного оружия мы приобрели. Будет на чём иногда наводить жути на каких-нибудь заезжих «команчей».
На этом достоинства «пожирателя соляры» заканчивались. Однако Чекун, словно нервная квочка, ходил вокруг него с тряпкой кругами, и разве только не порывался затащить его с собой в постель, как детвора плюшевого мишку. У каждого свои представления о жизненных ценностях… Видно было, что парень попросту сходит с ума по технике. А поскольку свои джип и грузовик мы потчевали в основном сами, он отдал себя служению бронированному идолу. А! Пусть его тешится! Зато это чудовище ни разу за время своего пребывания во дворе не покрывалось пылью и не требовало чьего-нибудь ещё ухода. Признав хозяином Чекуна, оно чуть ли не виляло хвостом при его появлении.
Думаю, дай Чекуну волю, он бы просто вдохновенно поил из тазика соляркой и поливал бы эту гадину ею каждые полчаса.
Теперь эта груда холодеющего металла жирно сияла крутыми боками в свете фонарей, глупо пучась глазами-фарами на происходящее.