Когда-то мною из списанного с судов имущества были приобретены по дешёвке два комплекта превосходных спасательных костюмов. Ну, а уж простейшие маски для любителей полюбоваться рыбками продавались всюду и везде. Горка талька — и ваши маски хранятся долго. Автомобильный компрессор для подкачки шин, кусок кислородного шланга, для большей безопасности просунутый в тонкий металлический рукав от электропроводки. И крепящийся к затылку, наподобие хирургической маски, загубник, грамотно приделанный к двухпроходному водопроводному обратному клапану. Вот и все хитрости, позволяющие умному русскому мужику безболезненно погрузить своё бренное тело на глубину до семи метров. А при желании и умении — и чуть больше.
В некоторых книгах «про ЭТО» продвинутые, но недалёкие американцы искали непременно гидрокостюм, огромный компрессор и акваланг, чтобы таскать подобные «каштаны» из огня погибших городов. Кино насмотришься, как чистенькие мальчики в блатных гидрокостюмах шагают по улицам затонувших городов. Бред чистой воды, уж прости Господи!
Вот что значит неумение думать головой и работать руками. Изнеженность и привычка к благам и удобствам. Нету у тебя акваланга — ходи голодный. Не нашёл иголку — ходи без штанов.
А у нас — как в мультике: один меха гармошки раздувает, другой по дну в шлеме шагает. А поскольку Хохол у нас нырок ещё тот, то три метра над его головой — это ему всё равно, что только нос под плёнку воды засунуть. С ним пойдёт по очереди Сабир. Очухался он за этот месяц просто махом. Теперь рвётся под воду.
Да за ради Бога!
Как оказалось, раньше плаванием сын гор занимался. Вот пусть она и плавает, наша ондатра.
…В казармы мы не полезли сознательно. Честно сказать, нам совсем не светило ступать там по хрустящим в воде костям, даже направляясь к оружейной. Сорвав с её окна решётку, мы убедились, что составленное в стойках оружие практически непригодно.
Прихватив лишь несколько автоматов, выглядящих более-менее сохранившимися, мы вскрыли сейф и выбрали оттуда немного патронов и пару пистолетов «ТТ». На этом наши притязания на «братскую могилу» исчерпали себя. По зрелому размышлению, я счёл, что вот в складах на момент прибывания воды вряд ли кто-нибудь задержался и погиб. Да и хранилось там в основном всё в смазке да на консервации. Поэтому мы двинулись к ним.
В результате более чем пятичасового бульканья и поднятия мути на территории части, мы стали обладателями поистине бесценных вещей и предметов. Рычащий от счастья Хохол, вынырнув, указал перчаткой направление, куда стоит передвинуть лодку и где пробить шифер в крыше склада. «Доехал» туда с нами, держась за край катера, затем хапнул с кормы плавучей платформы верёвочный конец, приказал знаками спустить его через пролом, и снова скрылся во всё ещё тошнотворно пахнущей жиже. Через пять минут верёвка задёргалась.
Влезшие на крышу Дракула, Шур, Чекун и Лондон, напрягая жилы, начали подъём…
Устройство «человека разумного», особенно его мужских особей, таково, что более всего его радует блеск личного авто, вид поверженного соперника и блеск оружия. Ничто другое, так старательно культивируемое цивилизацией, не представляет для него такой ценности. Особенно в дни хаоса и вседозволенности.
Когда на «барже» спустя ещё четыре часа угнездились одиннадцать «цинков» с «пятёркой», два полусгнивших ящика с Ф-1, нашему счастью не было конца. Надо видеть, как распрямлялись плечи, проникались уверенностью в непобедимости лица… Уж теперь-то мы — о-го-го!
Мне кажется, что забей даже одиночке склад оружием и боеприпасами, он не побоится сдуру объявить войну всем китайцам и ещё половине Африки. И главный вопросом, который будет его заботить при этом, — где ж он всё это поверженное множество хоронить-то будет?!
Потому на остальное добываемое имущество смотрели уже без горящих глаз и весьма снисходительно. Всю прелесть этих вещей, чаще находящихся в ходу и дарящих больше пользы, они осознают позже.
В то время, пока патроны пылятся на складе, всетопливные аляповатые солдатские «примусы» и «лампы», с фитилём из тканевого ремня, служат и для освещения, и для обогрева, и для приготовления пищи. «Берцы» и простые ботинки когда-то изнашиваются, а из пустых гильз подошвы к ним не сделаешь.
Пусть не вся поднятая нами обувь годится в носку, но несколько пар всегда сохранятся, а оторванные неповреждённые новые подошвы мы всегда приладим к старой основе. Запас же брезента для пошива обуви у меня имеется.