В ответ Марина ещё сильнее застонала, подстёгивая его к окончательному сумасшествию, отвечая движениями на его выпады, полностью подчиняясь его губам и рукам, отдавая всю себя, растворяясь полностью в этом мужчине, в каждом его вздохе.
Никогда в жизни Марина и представить себе не могла, что между женщиной и мужчиной это может происходить Вот Так, когда невозможно насытиться, когда сердце несётся галопом, а дышать становится сложно, когда всё время его мало.
- Не торопись, - выдохнул он, чувствуя, что девушка пытается податься вперёд.
Камиль ощутил тот момент, когда её стеночки сжались, ещё сильнее сдавливая его член, из губ девушки вырвался тихий крик.
Камиль впился в её губы, понимая, что такого безумства у него точно ещё не было ни с кем и никогда. Эта девчонка и мёртвого возбудить сможет. Находиться в ней – невероятный кайф, ощущения непередаваемые, и эта женщина принадлежит только ему одному.
Насадив её до предела, Камиль захрипел, оставляя глубоко в ней всё своё семя, которое она с упоением принимала.
Марина потихоньку стала приходить в себя, снова покраснев от смущения. Потянулась к его губам и впервые сама прижалась к ним, жадно целуя.
Он ответил на поцелуй, позволяя ей с минуту сделать себя ведомым, но ненадолго. Сжал, яростно впился в её губы, взяв ситуацию под свой контроль, дико врываясь в её рот языком.
Оторвавшись от неё, довольно улыбнулся, снял с колен и посадил рядом, приводя в порядок брюки, а, заодно, дыхание и мысли.
- До дома я бы точно не дотерпел, - произнёс он, протянув руку к её лицу. Его палец остановился на её губах, принявшись нежно их поглаживать, - сдох бы, если бы не трахнул тебя сейчас, не могу тобой насытиться, птичка моя, безумие какое-то.
Ей нравилось, что он признаётся, что ему хорошо с ней, но эти его грубые словечки немного резали слух.
- А можно как-то помягче выражаться, - прошептала она.
- Я привык называть вещи своими именами, девочка, я тебе не университетский профессор или академик, привыкший к жеманству и холёным светским беседам.
Марина смотрела на него, пытаясь привести в норму дыхание после того безумия, которое только что произошло между ними. Они оба молчали.
- Почему ты плакала, когда я встретил тебя на лестнице? Испугалась Бойцова? – прервал он это долгое молчание, наконец-то придя в себя.
- Нет, повздорила с Алёной.
- Из-за чего?
- Она назвала меня шлюхой. А теперь… - Марина отвела в сторону взгляд, - думаю, что сестра была права. Со стороны ведь всегда виднее, Камиль. Я занималась с тобой любовью прямо в машине, без стыда и…, - она с трудом сглотнула, - прямо как самая настоящая шлюха. Алёна всё верно сказала.
Его рука замерла на её руке.
- Сестра назвала тебя шлюхой? – процедил он.
Марина кивнула.
Взгляд мужчины потемнел, лицо приобрело злое выражение.
Марина испугалась, всматриваясь в него такого, но не за себя испугалась. Её он не тронет, она это теперь знала, но вот тех, кто посмел хоть как-то обидеть его Колибри…
- Нет, Камиль, я надеюсь, что ты не тронешь Алёну? Она просто разозлилась, сгоряча так сказала.
Камиль хмуро молчал.
- Камиль? - её личико стало испуганным.
- Да не трону я её! – фыркнул он.
Девушка только кивнула.
- Марина, ты хоть понимаешь, что ты не должна жить с сестрой и её мужем, которые тебя унижают и оскорбляют?
Она снова кивнула.
- Я рад. Сейчас ты будешь жить у меня. Со мной. В моём доме. Спать в моей постели. А после… - он внимательно смотрел в её глаза, словно пытаясь мысли прочитать, - после, я куплю тебе отдельную квартиру, всем обеспечу, дам денег. Ты ни в чём не будешь нуждаться.
- После? – она бросила на него пристальный взгляд, - после… после чего, Камиль?
- После того, как ты перестанешь жить в моём доме, - отрезал он, отвернувшись, уставившись в окно автомобиля.
Она во все глаза смотрела на него и просто поверить не могла, как он мог так рассуждать после того, что они только что вместе пережили? Неужели такая потрясающая близость для него совсем ничего не значит?