— Мать Меган была дочерью Фионы? Лаура кивнула, вспоминая застенчивую молодую женщину, которая была ее подругой несколько недолгих лет.
— Ее звали Эрлин.
Коннор оглядывался, как будто пораженный высокими каменными домами, выстроившимися вдоль улицы.
— Меган родилась слепой?
— Нет. — Лаура остановилась на усыпанном снегом тротуаре, ожидая, когда проедет экипаж, прежде чем перейти Бикон-стрит. — Четыре года назад, когда ей было три года, она перенесла лихорадку и ослепла. Она видит смутные очертания, но не больше.
— И врачи оставили надежду вернуть ей зрение?
Лаура прищурила глаза, ослепленная солнечным блеском, отражающимся от снега, который усыпал Общинный Луг сверкающими белыми бриллиантами.
— Они говорили, что, может быть, зрение вернется к ней со временем, но едва ли. Но с тех пор прошло столько лет, и я сомневаюсь, чтобы это когда-нибудь произошло.
— Она счастлива, хотя и лишена зрения.
— Да. — Коннор улыбнулся, взглянув на Лауру. — Ее тепло тронуло меня.
«Как его тепло тронуло мою душу», — подумала Лаура и вздрогнула, поняв это.
Она шла рядом с Коннором, и снег скрипел у нее под ногами. Вязы поднимали изогнутые ветви, образующие серебристый полог над их головами. Они были единственными людьми в парке, единственными людьми в этом сверкающем мире ceрeбpa и белизны. И почему-то — хотя она не хотела понимать, почему — ей казалось правильным, что она здесь, с ним. В сущности он провел с ней большую часть ее жизни.
— Когда я был ребенком, мы с братьями строили снежные крепости. Мы разделялись на армии и проводили великие сражения.
Холодный ветерок взъерошил его черные волосы.
— Наверно, маленькие викинги должны учиться воевать.
— Нет, просто все дети любят играть в снегу.
— Неужели? — Лаура отвернулась от Коннора, чувствуя, как в ней зашевелились воспоминания, принося с собой холодок, как будто с какого-то мрачного, пустого места у нее в душе сбросили покрывало.
— Разве ты не любила играть в снегу? — удивился Коннор.
«Как ты можешь играть в снегу!» — эхом отдавались в ее памяти слова, произнесенные в такое же утро, после сильного снегопада, когда Лауре было шесть лет. Сад позади ее дома был таким красивым, как будто солнце разбросало бриллианты по снегу. Надев пальто, перчатки и ботинки, она выскользнула из дома, чтобы поиграть на поле сверкающих алмазов.
Лаура вспомнила колючий холодок на щеках, когда она бросала пригоршни снега к солнцу, глядя, как он осыпается на нее дождем бриллиантов. Затем за ней пришел Ридли. Она вспоминала печаль его темных глаз, когда он вел ее в комнату матери.
«О чем ты думаешь, глупый ребенок? — отчитывала ее мать. — Ты хочешь заболеть? Ты хочешь притащить в дом заразу? Ты когда-нибудь убьешь меня своим безрассудством».
Лаура глубоко вздохнула, втянув в себя едкий запах горящего дерева и угля, который дымом поднимался из сотен труб, почувствовав такой же острый укол вины, как и в то далекое утро. Она обещала матери, что больше никогда не будет играть в снегу. И она сдержала обещание.
— Лаура! — Коннор дотронулся до ее руки.
Она повернулась к нему.
— Что?
Коннор улыбнулся, слегка изогнув губы, как будто он мог прочесть каждую ее мысль.
— Ты любила ребенком играть в снегу? Она отвела взгляд.
— Нет, играть в снегу для меня не представляло никакого интереса.
— Ясно…
Этому человеку с его красивыми синими глазами было ясно слишком многое. Лаура шагала по снегу толщиной в несколько дюймов там, где вчера расчистили тропинку, и в три или четыре фута там, где он скапливался неделями.
— Пора возвращаться. Тебе нужно научиться танцевать и…
Что-то ударило ее в спину. Лаура обернулась и увидела, что Коннор стоит, улыбаясь, в нескольких ярдах позади нее.
— Что это было?
— Я бросил в тебя снежный шарик.
— Ты бросил в меня снежком?
— Вот именно, — Коннор наклонился и набрал пригоршню снега из сугроба, достававшего ему до колен.
Лаура смотрела, как он медленно скатывает снежок.
— Немедленно выбрось!
— Хорошо, — он бросил снежок, едва взмахнув рукой.
У Лауры перехватило дыхание, кода мягкий снежок ударил ее в грудь, плеснув снегом в лицо.
— Что ты делаешь, ты… ты…
— Варвар?
— Да! — крикнула она, стряхивая снег, прилипший к изумрудно-зеленой шерсти пальто.
— Я предлагаю тебе защищаться. — Он набрал в горсть снега. — Сейчас я кину еще один!
— Джентльмен никогда не…
— Я предупреждал тебя! — И Коннор подбросил снежок. Блестящий серебристый шарик по дуге опустился на ее зеленую бархатную шапочку, преломив черные страусовые перья и осыпав снегом ее плечи.
Лаура взвизгнула.
— Как ты смеешь!
— Я смею, я варвар! — И он нагнулся за новым снежком.
Она откинула с глаз сломанное страусовое перо.
— Сейчас же прекрати!
— Он не такой мокрый, как мне бы хотелось, — заметил Коннор, лепя снежок. — Самые лучшие снежки получаются из тяжелого, влажного снега.
Лаура огляделась, надеясь, что никто не видит этот спектакль. Парк был пуст.
— Но и этот снег сойдет! — Коннор бросил снежок, попав ей в бедро. Что-то хрустнуло внутри нее: лед, защищавший ее самообладание, дал трещину.