Однако договорить ему не дали. В дверь настойчиво постучали, и император был вынужден отвлечься от нашего разговора, чтобы дать разрешение войти. В кабинет уверенно вошла леди Троунис. По мне она мазнула лишь краем глаза, направившись прямиком к Его Величеству. Я напряглась, зная, что ничего хорошего это не сулило.
Несмотря на то, что я видела эту женщину лишь пару раз, мнение о ней сложилось самое преотвратительное. И хоть мне было несвойственно судить о человеке лишь по паре встреч и чужим словам, почему-то с этой леди у меня по-другому не выходило. Было в ней нечто отталкивающее, что-то, что заставляло на подсознательном уровне ей не доверять и даже опасаться.
И, похоже, мои мысли были недалеки от истины. С каждым словом, произнесённым ей, император становился более хмурым и даже рассерженным. Под конец он сухо поблагодарил главу тайной канцелярии и отослал её прочь. Стоило лишь двери захлопнуться, оставляя нас наедине, как я в полной мере почувствовала всю ярость Дариана.
Нет, он не начал кричать или нечто подобное, просто упёрся в меня красноречивым взглядом и молчал. Напряжённо так, угрожающе. Мне хотелось сжаться и прикрыть глаза руками, как в детстве. В монастыре после подобных взглядов от настоятельницы нас обычно хлестали по ногам мокрым прутом.
— И как долго?
— Как долго… что? — осторожно поинтересовалась, боясь вызвать новую вспышку недовольства.
— Как долго вы, моя дорогая, спите с Равеном, хотелось бы мне знать, — хмуро произнёс Дариан, заставляя меня обескуражено замереть, обессилено хватая ртом воздух.
— Чт… что?! — возмущению моему не было предела. — Да как вы вообще могли о таком подумать?! Это леди Троунис вам сообщила? Если так, то поспешите уволить её за клевету…
— Нет, она лишь любезно сказала мне, что полночи вы провели подле клетки с адмиралом, — грубо пресёк мои возмущения император. — Я же спрашиваю прямо: как долго вы за моей спиной встречались?
— Вы не знаете, что говорите!
— Женщина так сильно беспокоится о мужчине лишь в двух случаях: он часть её семьи или же он ей не безразличен. А поскольку мне известно, род Раммон и Фейнзизс никогда не пересекались ветвями, моя милая, — обращение Дариан буквально выплюнул, — то остаётся лишь один вариант.
— О, как у вас, оказывается, все узко мыслят! Южане забыли и о дружбе, и о желании справедливости, — вспылив, произнесла я, повысив голос. — Конечно же, легче всё списать на мнимую привязанность, чем докопаться до правды!
— У нас? Позвольте напомнить, что вы теперь такая же южанка, как леди Троунис, — недобро прищурившись, холодно произнёс император, сделав шаг вперёд. Он нависал надо мной подобно скале, о которой бьются непослушные волны, разбиваясь на миллион капель. И сейчас одной из этих волн была я. — Как долго?
— Вы смешны! Какой толк разговаривать с вами, если вы не слышите меня? — поинтересовалась, подняв голову, чтобы лучше видеть лицо мужчины. — Зря только к вам пришла! А ведь Равен сказал мне, что вы не станете слушать, что империя для вас дороже, чем жизнь собственного друга, но я не поверила. Нет! Я решила, что достаточно узнала вас, что вы можете выслушать и принять верное решение, но, видимо, я ошибалась.
— Я смешон? Это не я себя не слышу, а вы, моя дорогая! Постоянно виноват лишь я, а вы у нас, конечно же, святая во всех ситуациях. Так вот, спешу спустить вас с небес на землю, двенадцать лет в служении монастыря делает вас только консервативной монашкой, но никак не святой!
Я вскипела, впившись ногтями в кожу ещё сильнее, хотя желание ударить этого несносного лорда воспылало во мне ещё сильнее. Зря, зря я понадеялась на его благородство и понимание. Он такой же, каким и был, когда я только сюда приехала. Себе на уме!
— А я, было, подумала, что вы изменились, — горячо произнесла, сделав короткий шаг назад, — вы вновь и вновь продолжаете говорить о моём происхождении и выставлять его так, будто это какой-то недостаток. Хорошо, вы ненавидите мою родину, я могу это принять, но разве вы ненавидите меня так же горячо, как и политику севера?
— Нет.
— Тогда почему постоянно указываете мне на неё? Ведь, как мне известно, к королевству дроу вы так же не питаете тёплых чувств, но почему-то ту девушку вы не ненавидели, — продолжала говорить, хотя знала, что пора остановиться. Однако слова сами лились из моего рта, и я не могла с этим ничего поделать. — Или же вы так же каждый раз указывали ей на её место путём происхождения? Так же как и меня припирали к стене и говорили, что она всего лишь жалкая подземная крыса, не достойная того, чтобы выйти в свет!