— Странно — почему вся бригада не атакует, — пробормотал командарм, сильно удивленный, но понимая, что Орленко сознательно организовал такой «турнир», наподобие тех средневековых, когда сражались рыцари на ристалище. А тут пять «тридцатьчетверок» против четырех десятков вражеских танков, причем последние ничего сделать против них ни в состоянии. Мелкокалиберные снаряды отскакивают от брони «тридцатьчетверок», как от стенки горох, в то время как семикилограммовые бронебойные «болванки» первым же попаданием «обездвиживают» вражеские машины.
В такой ситуации, любой здравомыслящий командир немедленно бы отдал приказ отступать, пользуясь как прикрытием дымом и чадом от горящих машин. Однако японские танки продолжали наступать, в то время как идущие позади машины уже были почти целиком истреблены. Это уже была не атака, а какое-то массовое самоубийство с умопомрачением. Даже летом сорок первого, когда советские легкие танки Т-26 и БТ попадали под массированный обстрел противотанковой артиллерии, они сразу выходили из боя. И будь сейчас вместо японских машин германские «панцеры», Орленко бы не действовал столь безрассудно, с неимоверной наглостью, вызывающе — отпрянул бы назад, ушел за гребень, а там немцев поджидала бы противотанковая артиллерия. И под удар попала бы «спешившаяся» с грузовиков пехота, где в каждом батальоне имелась противотанковая рота из четырех «сорокапяток» и дюжины ПТР. А еще дивизионный легкий артполк, где имелось 24 ЗИС-3, и зачастую придавались еще две батареи «гадюк» из противотанковых полков — от «зенитного» боеприпаса лобовая плита «четверки» не служила надежной защитой, а во всех остальных проекциях танк пробивался под любым углом — или корпус, либо башня.
— Наши самолеты появились, товарищ генерал! «Чайки» заходят на штурмовку, третий вылет за сегодня.
Советские войска в Монголии имели для поддержки целый авиакорпус из двух дивизий — бомбардировочной и истребительной, пусть и устаревших типов, ветеранов еще Халхин-Гола. Однако бомбардировщики СБ базировались в двухстах километрах от фронта, истребители в сотне верст, и на то были веские причины. После боев лета 1939 года выяснилось, что «питание» 57-го стрелкового корпуса боеприпасами, топливом и продовольствием является трудно разрешимой задачей, если использовать для перевозок на семьсот километров только автотранспорт. И сразу после конфликта с японцами закончили постройку железнодорожной ветки от станции Борзя до Баян-Тумена, что теперь переименован в честь маршала Чойбалсана. А нынешним летом, с нечеловеческими усилиями выполняя приказ Ставки, добавили еще семидесятикилометровую колею на юг, теперь до войск, что развернулись в приграничье, оставалась самая «малость» — каких-то триста верст, что по масштабам Монголии является сущим пустяком. И благодаря этому удалось полностью обеспечить развернувшуюся шестидесятитысячную группировку, да еще с крупными силами приданной авиации. Последняя, особенно бомбардировщики СБ, заменяли тяжелую артиллерию, которой практически не было, кроме двух дивизионов новеньких гаубиц М-10 БМ. У которых для ствольной группы для облегчения всей системы был приспособлен лафет от 122 мм гаубицы М-30. Теперь полугусеничные тягачи ЗИС-42, производство которых стало потихоньку нарастать, довольно бодро таскали гаубицы весом в три с половиной тонны — одна тонна действительно оказалась «лишней». А это значимо при огромных расстояниях — потому для действий в бескрайних степях и полупустынях пехота абсолютно не подходит, как и трактора, что являлись обычным средством мехтяги в корпусной артиллерии. Тут, как много веков тому назад, со времен Чингисхана, в ходу кавалерия — и с той, и с другой стороны кочуют монголы, а чего-чего, но лошадей у них хватает. А в условиях сильной разреженности фронта с большими расстояниями играет свою роль не численность войск, а их подвижность, вот этого японцы и не учли, стараясь прикрыть направление от Халхин-Гола укреплениями, которые практически бесполезны в условиях степи…
— Все, нет у японцев танков, все повыбили!
Романенко пристально осмотрел поле недавнего сражения — японский танковый полк просто перестал существовать как боевой «организм». Наскоро подсчитал — сорок три машины застыли грудами искореженного металла, но больше чадило полыхающими «кострами». Это не Т-26 или БТ, и не Т-60 — новые «тридцатьчетверки» показали неоспоримое превосходство в бою танков с танками, в схватках с немцами ничего подобного летом и близко не было. И теперь командарм понял, для чего Орленко устроил эту «дуэль» — теперь даже самых «безбашенных» японцев оторопь возьмет. Одно дело, когда бой пойдет на равных, и совсем другое, когда превратится вот в такое избиение, наглядное и поучительное, на глазах солдат противника…