Но в июне генерала отправили в Забайкалье, где назначили на должность заместителя командующего, но в виду реорганизации стал командармом 12-й воздушной. И сделал много, используя прежний опыт войны именно в Монголии — требуя от летчиков одного — летать как можно чаще, и сам постоянно поднимался в воздух на своей «чайке».
В первые полгода войны о такой интенсивности полетов не могло быть и речи, Родион Яковлевич прекрасно видел, что если самолеты тогда совершали вылет раз в день, но чаще за два-три дня, то это являлось нормой. Но с середины осени спохватились, стали внедрять так называемый «ленинградский» опыт, когда с городских аэродромов, за счет привлечения дополнительных специалистов аэродромно-технических служб, и наладив быструю подготовку самолетов к вылету, удалось совершать в день по два боевых вылета, а то и три. А ведь немцы такую практику использовали давно, с момента нападения на Польшу. Именно благодаря интенсивности применения авиации, и создавалась ситуация, когда всем казалось, что люфтваффе применяет огромную армаду авиации, и самолеты с черными крестами буквально снуют по небу. Но к зиме уже разобрались, что к чему, а к весне окончательно выяснили, что по численности боевых самолетов советские ВВС раза в два превосходят люфтваффе, правда, уступая качественно. Но о последнем все помалкивали — и, поглядывая на Смушкевича, сам Малиновский не задавался вопросом — «почему».
— Они такие наглые на Халхин-Голе были, с пренебрежением воевали, с «ленцой». Так что, Родион Яковлевич, нам то сейчас во благо — самураи не ожидали, что мы их с первого дня бомбить начнем, а теперь штурмовать примемся. На Хайлар прорваться надобно — займем город, то на Хинганском хребте быстро закрепимся. Я сам туда летал — сверху хорошо видно, что передвижения войсковых колонн к линии фронта почти нет, как и эшелонов на железной дороге. А те, которые были, бомбили нещадно.
— Ты это, туда не летай, мало ли что, сочтут за…
Малиновский не договорил, хотя они и друзья с давних времен, но времена такие, как говорится «на то и щука в реке, чтобы карась не дремал». С тридцать седьмого года у многих эту привычку вбили, уроком намертво — время такое, все прекрасно понимали, что к чему.
— У меня семья в Караганде, на поселение выпустили, — глухо произнес Смушкевич, — потому на такие вылеты парашют не беру. Генерал «Купер» так нам всем посоветовал, а ему я верю. Всем летать надо, и много, а побеждать еще больше надо. Сам понимаешь, почему.
Малиновский только кивнул на последние слова, и замолчал, понимая, что лучше этой темы больше не касаться. И так ясно, что «Дугласа» избивали на допросах, слишком заметна стала его прежняя легкая хромота. Но ничего, собрался — и летать начал постоянно, причем мастерски. Да и самого «коронеля Малино» именно маршал Кулик сюда вытянул и на фронт поставил, не посмотрел на то, что его с должности комфронта за неудачи сняли. Так что и ему самому сейчас очень победа нужна, кровь из носу.
— Танковая армия японцев сокрушила — генерал Орленко с пятью «тридцатьчетверками» полсотни японских танков расстрелял. Вчера вернулся, бригады его корпуса прибывать начали — пока одну в прорыв на Хайлар отправим, с мотопехотой. Романенко одну из своих дивизий с танками тоже в прорыв вчера отправил, думаю, за три дня полтораста верст танки все же пройдут, восточнее Хайлара выйдут, японцы в окружение и попадут, они от перевалов отрезаны будут.
Малиновский замолчал — справа от него вдали гремела канонада, то тяжелая артиллерия продолжала долбить японцев, что еще держались на позициях. А вот маньчжуры, храбро сражавшиеся два дня, вчера дрогнули, и побежали, рассыпалось воинство, не пожелало умирать за самураев. Да и сама 4-я японская армия, что держала сразу два направления — даурское и благовещенское, уже понесла серьезные потери, попав своими пятью дивизиями под удар двенадцати, да еще превосходящими в артиллерии, танках и авиации. Так что нужно пользоваться моментом и начинать преследование.
— Маршал приказывает завтра произвести выброску десанта на перевалах и захватить туннели на КВЖД, если удастся. Нельзя давать возможности японцам их подорвать. Но то если получится. У тебя все готово?