— А вы, товарищ Жуков, сможете провести такую наступательную операцию? Ведь нам на нее нужны дополнительные силы, а где их взять? Мы и так отправим на Дальний Восток по тысяче танков и самолетов — война с японцами отберет еще больше наших сил.
Сталин говорил негромко, но каждое его слово падало подобно тяжелому камню. Сидящие за длинным столом члены ГКО и Ставки ВГК молчали, внимательно смотря на Жукова — тот всей кожей ощущал их напряженные взгляды. Ответил четко и внятно, без уверток:
— Справлюсь, товарищ Сталин, но если буду командовать двумя фронтами и иметь в подчинении еще 5-ю танковую армию и несколько отдельных механизированных корпусов, два или три. При безусловной поддержке авиации — нужны не менее пяти дополнительных авиадивизий. При постоянном восполнении убыли за счет стратегических резервов Ставки.
Теперь сказано было все — Сталин остановился у стола и принялся неторопливо набивать трубку, распотрошив папиросу. Затем медленно раскуривал трубку, пыхнул несколько раз и произнес голосом, в котором послышалась неимоверная усталость.
— Резервы у нас есть — то, что вам нужно, мы выделим. Но чтобы вести зимнее наступление нам тут нужно иметь требуемые резервы. А так Кулику отдай, Жукову отдай, Мерецкову чтобы раздавить финнов тоже потребуется пополнение. А тогда с чем мы останемся?
Вопрос завис в тишине — ответа на него не требовалось. Иосиф Виссарионович задал его сам себе по привычке, а потому все присутствующие промолчали. И так ясно, чтобы кому-то что-то отдать, надо это вначале от кого-то отобрать — диалектический материализм.
— Хорошо, товарищ Жуков, вы получите требуемое. Войска на всем протяжении советско-германского фронта этой зимой перейдут к стратегической обороне, пока не будет явного успеха в Карелии. Если мы принудим финнов выйти из войны, то освободятся армии Северного фронта, их можно будет отправить на Дальний Восток, чтобы решить там войну в нашу пользу и занять Маньчжурию. Трех танковых армий нам будет достаточно, чтобы отбить Донбасс, надеюсь, за зиму мы сможем это сделать. По крайней мере, маршал Кулик в том полностью уверен. А если не выйдет, то ничего страшного — нужно выбить Финляндию из войны, и хорошо бы изгнать японцев из Маньчжурии, пусть не всей, вполне хватит половины.
Сталин усмехнулся, показывая, что его слова не стоит воспринимать как шутку, искоса посмотрел на начальника Генерального штаба Василевского. Георгий Константинович понял, что предварительно вопрос согласовывался не только с Куликом. И сейчас шло озвучивание давно принятого решения — в таких делах Верховный главнокомандующий никогда не торопился, прошло то время, каждое решение теперь было выверенное.
— У нас есть главнокомандующий Дальневосточным направлением маршал Кулик, и он на своем месте, уже есть победы. Почему бы не создать главное командование на Ближневосточном направлении, это закрепит наши позиции на территории южнее Закавказья. Но этим пусть товарищ Микоян занимается, у него есть опыт такой работы.
Сталин коротко взглянул на Молотова и Микояна, между ними состоялся короткий обмен взглядами. Ведь там придется решать не только военные, но и множество политических вопросов. А с такими союзниками как Черчилль проблемы не решаются, они только добавляются. Но трудностей Георгий Константинович не боялся, тем более не ему все эти политические вопросы решать, есть вполне «компетентные» товарищи, к тому выходцы из тех краев и прекрасно знающие все местные хитросплетения.