В Петропавловске царила необычайная суета и оживление — американские транспорты разгружались у пирсов, огромные груды всевозможных грузов впечатляли своими размерами, а список доставленного был многостраничным. Не жмотились янки, что-что, а в жадности их тут не упрекнешь. В огромной гавани стояли крейсера с эсминцами, что сражались с японским отрядом, попытавшимся атаковать конвой или обстрелять Командорские острова. Сами моряки не могли определиться, что намеривались сделать японцы, а потому в коммюнике указали обе.
Победу сделали в газетах «совместной» — ведь первыми ушли японские крейсера, явно поврежденные советскими бомбардировщиками при налете, да и два сбитых вражеских самолета кое-что значили. Так что придется американским матросам вручать массово медали «за отвагу» и «за боевые заслуги», а офицерам самые что ни на есть «пролетарские ордена», кому КЗ, кому БКЗ, как говорится. Хотя первый «зайдет» — у американцев самих везде звезды намалеваны, вполне приемлемый символ…
— Что ты имеешь в виду, Григорий? Те самые моменты, что привели к «развалу» в твое время?
Даже сейчас, находясь наедине, о некоторых моментах они старались говорить предельно осторожно. Кулик посмотрел на Жданова, и негромко произнес, не отводя взгляда.
— Именно их, Андрей. Истоки будущего «развала» сейчас формируются — когда одни могут побеждать в войне, но не умеют воспользоваться плодами победы, а другие наоборот. Тут думать надо, и действовать, исподволь, иначе сам понимаешь, что может произойти…
Идет 2-я мировая война. Два президента США — настоящий и будущий, и один вице-президент, идеалом которого было конвергентное общество, сочетающее в себе лучшие стороны американского капитализма, европейского социализма и русского коммунизма…
Глава 25
— Русские затевают наступление, и уже даже не скрывают приготовления. И момент выбрали удачный — на севере морозы ударили.
Главнокомандующий вооруженными силами Финляндии прошелся по кабинету — вот уже неделю поступали тревожные сообщения. По всей Беломорской Карелии, от Кандалакши до Ухты было отмечено сосредоточение крупных сил «рюсся», а такое возможно только в одном случае — подготовка к наступлению вошла в последнюю стадию, когда полностью скрыть приготовления невозможно чисто физически. Хотя все возможное советское командование сделало — количество истребительной авиации значительно возросло, финские разведывательные «спаниели» постоянно сбивались, аэрофотосъемку пришлось вести исключительно на истребителях, но и тут были потери. Вызывало беспокойство и значительно возросшее количество дорог, особенно, когда их тщательно маскировали, а все движение автотранспорта и гужевых обозов осуществляли исключительно по ночам. Еще одним свидетельством являлись аэродромы — их подготовили заранее, судя по всему, заранее навезли бензина, а вот собственно самолетов было обычное количество. А это один из признаков — перед воздушным наступлением количество бомбардировщиков и истребителей значительно возрастет. И это уже отмечено в Кандалакше, Кеми и Ухте — по усиленным мерам противовоздушной обороны. И что характерно — в карельских лесах прячется до пяти егерских дивизий, отборных, с опытными и умелыми солдатами, чрезвычайно боеспособных за счет личного состава набранного из местных жителей, поморов и сибиряков, привыкших к холодному климату и хорошо умеющих переносить морозы. И эти егеря даже хладнокровных и невозмутимых «лесных» финнов уже изрядно пугали — очень опасный противник, ни в чем им не уступающий, но превосходящий за счет лучшего вооружения и снаряжения.
Времена «зимней войны» давно прошли, и русские извлекли необходимый опыт, и подготовка к наступлению велась ими запредельно серьезно, фактически все лето и осень. И уже понятно, где нанесут главный удар — на Карельском перешейке, где взломают тяжелой артиллерией выстроенные позиции, далеко не те, которые были построены до войны и усилиями газетчиков названы его именем. Русские стягивали все имеющиеся у них орудия, а их было до «черта», как сказали бы раньше. Год назад стволов хватило для того, чтобы германские позиции смешать с землей, сейчас же намечалось что-то совершенно грандиозное — от полотна железных дорог во все стороны отходили пути, что у площадок тщательно прикрывались маскировочными сетями. И таких подготовили свыше сотни, и если считать по паре железнодорожных транспортеров на каждую, то получится устрашающий набор из двухсот стволов крупного калибра — от шести до четырнадцати дюймов. А полевая оборона на такое огневое воздействие не рассчитана, бетонных дотов за лето возвели всего несколько десятков, и то простеньких, не те «миллионники» которые строили до войны — на возведение каждого такого укрепления уходило по одному миллиону финских марок.