Глава 26
— Дзасибуро, на нас накидывают удавку, которую скоро затянут, и мы будем напоминать своим хрипением задавленную крысу. И во всем виноваты наши генералы — я их предупреждал не раз, что русские многому научились, но они относились с пренебрежением к ним, хотя не понимали, что тогда у нас был маршал Ойяма, генералы Куроки, Ногу и Оку, а сейчас кто? Ямасита, «малайский тигр», но у него не то звание, чтобы командовать всей нашей армией, хотя дерзости ему вполне хватает!
Никогда еще Одзава не видел командующего Объединенным Флотом таким раздраженным, хотя внешне это никак не проявлялось. Но сказанные Ямамото слова, и особенно интонация, свидетельствовали о многом. Растерянность — вот что удивило Одзаву больше всего, таким раздражительным он никогда не видел Исороку и только теперь осознал, что адмирал не знает, что ему самому сделать, чтобы переломить ситуацию.
— Скажи, Дзасибуро, смог ли сам Того выиграть в Цусимском бою, если бы в башнях его броненосцев стояли бы старые германские пушки, что были на «Чин-Йене»? И при них расчеты, совершенно не представляющие как из таких коротких стволов попасть в русские броненосцы, к тому же набранные из корейцев, оказавшихся под началом пехотного капитана?
Вопрос был задан чисто риторический, ответа на него не требовалось, но Одзава начал говорить, немного сутулясь. Он имел необычно высокий для низкорослых японцев рост, чуть больше двух метров, а потому чтобы даже сидя не возвышаться над командующим, которого искренне уважал, приходилось немножко сгорбиться. Но более не перед кем — поклон это одно, им можно выразить многое, но спина у самурая должна быть прямой, особенно у того, кто ведет своих людей в битву.
— Мы бы тогда все равно сражались…
— Это так, биться нужно до конца, — перебил Ямамото, — но шансов на победу было бы столько же, как с мечом против пулемета. Доблесть война и его смерть не остановит врага, что намного превосходит в силах. Наши генералы жестоко ошиблись, считая, что положение теперь никогда не изменится, но русские теперь возьмут реванш — они полностью готовы к новой войне на суше, тогда как мы нет. И это следует признать сейчас, и сделать должные выводы, иначе катастрофа неизбежна, Дзасибуро, и она намного ближе, чем нам кажется. Как в прошлую войну свою роль сыграли броненосцы, так и сейчас их роль выполняют танки — а в них мы серьезно уступаем русским. И чем дальше, тем их превосходство будет больше и значимей. Посмотри вот эти фотографии, и ты все поймешь сам.
Одзава взял со стола карточки и стал внимательно их рассматривать, сохраняя лицо невозмутимым, но с растущим в груди отчаянием. Танки, много японских танков, несколько десятков — то на общем фоне. А вблизи они выглядели страшно — многие взорваны и искорежены, кое-где видны нанесенные белой краской иероглифы. Потом снимки вблизи — в башнях и корпусах видны пробития, которые могут оставлять только трехдюймовые снаряды — рядом стоит солдат, и можно сопоставить размеры. Адмирал быстро подсчитал подбитые врагом машины — три десятка, не меньше.
— Это сделали всего два русских танка, у одного взрывом шестидюймового снаряда сорвало гусеницу, экипаж покинул машину и ушел. Посмотри, на броню, не находишь ли это удивительным.
Моряк присмотрелся к еще одной фотографии, сразу поняв, что заснят русский танк — больше японских, с массивной башней из которой торчала длинная пушка, похожая на трехдюймовую. Металл корпуса и башни словно в оспинах, или ржавчина изъела. Присмотрелся — то были попадания снарядов из 37 мм и 47 мм орудий, на флоте было множество таких старых пушек. Покачал головой, все поняв, тихо произнес:
— Наши танкисты умеют стрелять, вот только мелкокалиберные орудия не могут пробить броню русского танка. А его пушка их просто уничтожает на месте — тридцать против одного, а такие потери совершенно недопустимы. Теперь я понимаю ваше беспокойство, Исороку-сама.
— Это тот же танк, по нему отстреляли из наших зенитных 75 мм и полевых 105 мм пушек. Как видишь, броня вполне берется нашими снарядами, только с близкой дистанции, очень близкой. А у русских против нас тысяча таких танков, и еще пять тысяч, если не больше, против немцев.
Ямамото протянул еще снимки, на них тот же танк, но уже в пробоинах, которые помечены кружками — дело явно на испытательном полигоне. Одзава почувствовал некоторое облегчение — хоть есть пушки, которые могут остановить это «чудовище». Одновременно с горечью понял — пушки есть, но таких танков у русских намного больше, чем у японцев орудий. теперь вся надежда на доблесть солдат, что смогут жечь эти танки бутылками с бензином, или с миной на животе бросаться под гусеницы. Но это означало переход к обороне, той самой, в которой войны не выигрывают.