Но больше всего порадовало введение в армии единоначалия, институт военных комиссаров упразднялся вместе со специальными званиями, им положенными. В ротах и батареях оставляли заместителя командира по политчасти, но всех обязали еще с лета пройти аттестацию на исполнения обязанностей командира роты или батареи. От «партработников», тех, кто не мог командовать, избавлялись решительно и бесповоротно, и правильно — раз старший батальонный комиссар стал майором, а бригадный полковником, будьте готовы заниматься своими прямыми обязанностями в бою, управляйте батальоном или полком в бою. Впрочем, большинство политработников командовать подразделениями и частями умели, их сразу переводили на нормальные командные должности, резко пополнив ряды комсостава. Так что это нововведение все встретили с пониманием, и никаких склок не произошло. Заодно переаттестацию провели у всех имеющих специальные звания врачей, юристов, техником и интендантов, превратив в нормальных офицеров соответствующей службы. Но опять же, для высшего комсостава продвижение шло только до генерал-полковника, но и это звание нужно было долго выслуживать, да и немного таких обладателей «трех звезд» будет. И опять же — у всех вышитая эмблема выше звезд, указывающая на специальное звание, так что сразу видно кто есть кто.
Однако Жуков, как многие, сильно удивился введению офицерских званий, именно введению обращения «товарищи офицеры», ведь с гражданской войны это слово стало чуть ли не ругательным. Но за два десятка лет страсти поутихли, а молодым лейтенантам, капитанам и майорам, кто не хлебнул революционного лиха, новое обращение даже нравилось, им щеголяли, раздобыв где-то погоны, которые вроде введены приказом, но на окончательное исполнение отводился целый месяц.
Удивительно, но на англичан и поляков введенные в РККА погоны произвели определенное впечатление — британские офицеры, с которыми теперь приходилось часто встречаться, относились к ним с почтением, особенно косясь на королевский орден, который Георгий Константинович постоянно цеплял на китель. Дело политической — в Иране все союзные армии, так получилось, с согласия Черчилля перешли под его командование как главкома. А силы немаленькие собрались — 5-я танковая, две горных и 9-я полевая армия, общей численностью три десятка дивизий и бригад, целый фронт под командованием генерал-лейтенанта Козлова, который тут находился со времени занятия Ирана. Да еще в подчинении Закавказский фронт генерала армии Тюленева — четыре горных армии общей численность в два десятка дивизий и несколько бригад. В оперативное подчинение перешла 8-я английская армия — семь дивизий, из них две танковые, и три польских с танковой бригадой, составившие армейский корпус. А вот поляки косились на погоны, пожалуй, с тщательно скрываемым страхом, видимо, какие-то исторические обиды в их памяти накрепко запечатлелись…
Фельдмаршал Монтгомери, генерал армии США Эйзенхауэр и маршал Советского Союза Жуков на памятном снимке 1945 года. Победители встретились в поверженном Берлине, по улицам которого громыхали танки на параде…
Глава 33
— Я не моряк, и никогда им не был, Андрей, и страданий на этот счет не испытывал. Я как тот кот, у которого стойкое неприятие соленой воды. Но сейчас могу сказать одно — маршалы у нас есть, и новые появятся, настоящие полководцы, а вот хороших адмиралов вряд ли будет много, сухопутная мы нация, хотя вроде и моряки были хорошие, но вот флотоводцы на Нахимове закончились, хотя, что там — только двое таковых у нас и было.