— Только при этом они свою выгоду блюдут — все поставленное по заключенному дополнительному соглашению должно оставаться на Дальнем Востоке, и использовано исключительно против японцев. При этом нам необходимо до мая обеспечить проход транспортов через пролив между Камчаткой и Шумшой, заняв этот остров и Парамушир. Тогда в Николаевске, а то и в Комсомольске на Амуре можно будет принимать прибывшие грузы, станет меньше зависимость от перевозок по Транссибу.
— Только нашим морякам хлопот резко добавится, японцы корабли летом в Охотское море введут, подводные лодки, потери резко возрастут. Нарком флота это сразу же понял, — Кулик усмехнулся, вспомнив, как буквально почернело лицо адмирала Кузнецова, сообразившего, какая война пойдет. Да и сам Григорий Иванович прекрасно представлял, что в таком случае Сахалин станет ключевой точкой войны, и бои за остров пойдут жесточайшие, куда там Гуадалканалу. Это сейчас там «топтание», японцы вяло пытаются прорваться на север острова, но уперлись в укрепрайон, в котором кроме «уровских» частей засели две стрелковые дивизии. А с июня начнут высаживать десанты по всему восточному побережью, которое сейчас практически не прикрывается, встал лед. Конечно, две или три дивизии можно дополнительно перевести по льду Татарского пролива, завести припасы, но когда начнется «мясорубка», все эти войска быстро будут перемолоты. Но хуже всего с флотилией — первые наскоки Трибуц еще отразить будет в состоянии, но как только самураи задействуют большие силы флота, и начнут высадку десантов на побережье, то Советскую гавань не удержать, как и Де-Кастри. А японцы уже осознали стратегический расклад, и пока мешает зима, проведут подготовку. Так что противника нужно упредить, навязать ему свою волю, и ни в коем случае не отдавать инициативу…
Занятие южной части Сахалина и всей гряды Курильских островов «открытой» военной силой необходимо было совершить до формальной капитуляции Японии. И этот нюанс хорошо понимали в Кремле, и здраво оценивали возможность всевозможных политических коллизий в будущем…
Глава 34
— Немцы нам помочь уже не в силах, а только одной авиацией уже не справиться — русские выбрали самый удачный момент для наступления. Но кто же мог подумать, что они смогут выставить столько войск…
Маннергейм тяжело опустился на стул, с нескрываемой горечью осознавая, насколько недооценил противника. Теперь выяснилось, что против финнов большевики выставили три армии, причем главный обходной удар нанесли два егерских корпуса, о существовании которых финская разведка не подозревала. Считалось, что ухтинское и ребольское направления совершенно не подходят для любых наступательных операций, и опыт «зимней войны» только наглядно это показал, когда три советские дивизии попробовали продвинуться вглубь территории Финляндии, и выйти к Ботническому заливу близь Оулу, с занятием этого приграничного со Швецией городка. Это самый кратчайший путь, всего двести километров, вот только местность совершенно неподходящая для наступления лето — край озер и болот, многочисленных речек, ручьев и проток. Зимой, после крепких морозов, которые там постоянно, продвижение возможно по редким проселочным дорогам, которые не могут обеспечить переброску всех необходимых грузов наступающим войскам. К тому же финские егеря в любой момент могли пойти в обход, и устроить на таких дорогах завалы с минированием, и в «мотти» русские попадали целыми батальонами. А там потихоньку вымораживались, и прикованные танками и машинами к дорогам, не могли даже уходить обратно, ведь командование не давало приказа на отход, а если войска и получали разрешение, то им предписывалось выводить технику, что было совершенно невозможно. К тому же егеря превосходили в красноармейцев в подвижности, на лыжах, в белых маскировочных балахонах, они появлялись как призраки, приводя русских в смятение. Отсюда и победы, и жуткий разгром тех трех дивизий, и огромные трофеи, причем в количестве, значительно превышавшем все декабрьские поставки от Англии и Франции вместе взятые. И на что-то подобное рассчитывали и сейчас, перебросив на северное направление и держа стык с немцами весь 3-й армейский корпус из двух пехотных дивизий и обеих егерских бригад. Сам генерал Талвела, знаток «лесной войны», считал, что этих сил более чем достаточно, но действительность превзошла даже самые пессимистические ожидания — такого кошмара никто из финских военных и представить не мог.