Русские начали наступление именно на ребольском и ухтинском направлении, бросив первыми егерей. Бои сразу пошли тяжелые и кровавые — обороняться на разреженном фронте было неимоверно трудно, мужичье в белых маскхалатах появлялось там, откуда их появления просто никто не ожидал, проходя даже через еще незамерзшие болота. Сражаться с ними было неимоверно трудно — в лесах они себя чувствовали превосходно, словно на севере прожили всю жизнь, днюя и ночуя в тайге. Так оно и оказалось на самом деле — там были местные жители из карел, понимающие финский язык, поморы и особенно много крепких сибиряков — для тех вообще любое болото по колено, а финские леса не сравняться по своим просторам с бескрайней тайгой. И что хуже всего, так то, что их всех не только полностью обеспечили автоматическим оружием и снайперскими винтовками, придали каждому полку разборные горные минометы и пушки, но и снабдили и снарядили лучше финских егерей, даже разборные печки имели, которые ставили в обогревательных пунктах. Все попытки пройти в тыл наступающим русским, чтобы устроить «мотти» и завалы на дорогах, были пресечены, слишком много оказалось сибиряков, и воевали они в лесах умело, каждый раз уничтожая группы смельчаков. Талвела заклинал о помощи, его дивизии отходили под натиском, русские просачивались в тылы и вели за финскими солдатами настоящую охоту. И тогда маршал Маннергейм отправил несколько «партизанских» батальонов на помощь, и отдал приказ выдвигаться двум пехотным дивизиям из резерва.
Но в это время загрохотали сотни орудий на Карельском перешейке — и по мощи огня сразу стало ясно, где русские нанесут главный удар. А налеты авиации только укрепили шведского барона в мысли, что он сделал все правильно, не торопясь откликнутся на призывы о помощи. Русские егеря остановили свое наступление, и он приказал отправляемым на северное направление дивизиям прекратить погрузку в эшелоны.
Наступление на Карельском перешейке продолжалось накатываться страшным катком, все сминающем на своем пути, Причем русские не лезли на дзоты с винтовками, нет — постоянно подтягивали тяжелую артиллерию и сносили всю тактическую оборону. Потом следовала атака, но вяло, похожая на «прощупывание», и снова продолжалась долбежка, не прекращавшаяся ни на час — снарядов запасли немало. Солдаты сходили с ума от грохота разрывов, пришлось отвести в тыл на переформирование две дивизии, совершенно растрепанные, заменив их выдвинутыми из резерва армии. Началось наступление и в Приладожской Карелии, и опять егеря стали просачиваться в тыл — внося определенную нервозность в руководство войсками.
— «Почерк» маршала Кулика, — пробормотал Маннергейм, прекрасно зная, по чьему приказу формировались егерские части и соединения в Красной армии. А применение артиллерии давно стало совершенным, этот маршал прекрасно разбирался в «огненном ремесле». И давил исключительно всей мощью калибров, вначале немцев, теперь принялся за финнов. Сообщению, что Кулик на Дальнем Востоке не поверили, но даже если так, то японцам придется «несладко», а тут ситуация паршивая — выучил маршал войска за год, да еще подготовил себе толкового «сменщика».
— Если шведы не пропустят немцев через свою территорию, нас просто раздавят, и их тоже, — Маннергейм пристально смотрел на карту, пытаясь на ней найти ответ на мучавшие его вопросы. Русские начали наступление в точности по тем же направлениям, что три года тому назад, повторив планирование «зимней войны». Но теперь главный удар нанесли именно в центре, разорвав связь с немцами, именно там где раньше потерпели жуткое поражение, но сейчас достигли блестящей победы. Немцы не могли помочь — от Кестеньги началось такое же наступление, и опять в бой первыми вводились егеря. И на Мурманском участке пошли тяжелейшие бои, там под удар попали немецкие горно-пехотные дивизии.
Позавчера маршал Маннергейм пришел в ужас от новости, что русские неожиданно усилили натиск. А сегодня уже опрокинули части генерала Талвела, захватили Кухмо, продвигаются на Нурмес, и уже в трех местах вышли к железной дороге, заходя одним корпусом в тыл армии «Карелия», а другим корпусом направляясь на запад, к Оулу, к берегу Ботнического залива. А там им до приграничной Кеми рукой подать, встанут на границе со Швецией, и все, катастрофа. Гавани замерзли, все грузы из Германии идут транзитом через Швецию, а та неожиданно закрыла пограничные переходы, демонстрируя якобы свой «нейтралитет». Вот тут в Хельсинки все политики пришли в ужас, тем более по столице произвела массированный налет авиация.