— Нет, пока идет война, никто не рискнет, хотя доносы писать будут, а после победы совсем другой расклад будет. Тут главное дожить, — пробормотал Кулик, оглядывая через стекло передней кабины хмурое серое небо, по которому шли густые облака. «Митчелл» летел под ними, его сопровождала шестерка «яков», а внизу расстилалась зелено-белое «покрывало» маньчжурской тайги на высоких хребтах и сопках. Огромный клин, если протянуть основание от Хайлара до Благовещенска, который априори не мог служить плацдармом для нападения, хотя стратегически врезался между Забайкальем и Амурской областью. Японцы и маньчжуры сейчас отсюда лихорадочно выводили свои немногочисленные войска, а держать тут крупные соединения не было возможности — железных дорог нет, автомобильные «трассы» в виде проселков редки, и снабжать даже одну дивизию неимоверно трудно. Потому японцы и не выводили главные силы Квантунской армии к границе, за хинганские хребты, за исключением Хайлара и Сахаляна, куда шли железнодорожные ветки. И стоило их захватить, то вся оборона посыпалась, а все разработанные наступательные планы оказались бесполезными.
Маршал Кулик изначально не собирался давать японцам время на развертывание наступательных группировок, на что в Токио, видимо, очень надеялись, опираясь на опыт русско-японской войны и «полководческое искусство» бывшего военного министра генерала Куропаткина. Так что превентивный удар по 4-й армии был нанесен вовремя, не зря в штабе генерала армии Апанасенко подготовили на этот счет несколько планов. И он просто выбрал приоритетный, и провел его. Так что все заслуги в достигнутой в приграничном сражении победе достались исключительно ему, ведь главное не то кто что-то придумал или замыслил, а того, кто это все реализовал и получил очень позитивный результат.
Зато теперь хинганские хребты заняты, и можно наступать вглубь Маньчжурии, пока японцы не сосредоточили там действительно миллионную группировку. Пошла темповая игра, кто успеет раньше — японцы за хребтами подвезти пехоту, с десяток дивизий, и хорошенько окопаться на новых позициях, заодно превратив города в укрепрайоны. Или механизированные корпуса подтянут тылы, создадут запасы горючего и боеприпасов, и главное — пополнятся бронетехникой. Тогда да, «против лома нет приема», как говорится. Но то только здесь, перед 6-й танковой армией маячат определенные перспективы. У Романенко два мехкорпуса, пара мотострелковых дивизий, танковая бригада. За ним идет 36-я армия, это еще семь стрелковых дивизий с усилением. Прибывает 39-я армия, еще два стрелковых корпуса — в основном сибирские дивизии, эти драться будут стойко, хотя не воевали, находились в тылу. Но там много излечившихся от ранений бойцов и офицеров, так что сражаться будут умело и зло. Да и Малиновский в лоб не попрет, города будет окружать, а гарнизоны сокрушать артиллерией — привычный уже, и хорошо отработанный прием, приносящий победу.
Зато Приморскому фронту предстоит прорывать «муданьский» укрепрайон, а ситуация там намного сложнее — нет обходных путей. Зато есть «тридцатьчетверки» мехкорпуса и двух танковых бригад. Прорвать оборону они смогут, но вот потери будут ужасающие. Так что вся надежда на авиацию, сейчас ее достаточно, а если американцы будут придерживаться графика поставок, то перевес в воздухе снова станет серьезным. Летчики в резерве имеются, за год после начала войны их хорошо подготовили, да и первые самолеты с «Алсиба» сюда «завернули» по решению Ставки — полсотни истребителей, в основном «киттихоуки» и семьдесят бомбардировщиков — сейчас их уже больше сотни в составе авиации армии и флота. Да на Камчатку стали перебрасывать одну за другой эскадрильи, уже американские — воздушная группировка там стремительно «распухала»…