— И учтите, мой фюрер, у русских имеются четыре десятка механизированных корпусов, каждый из которых незначительно превосходит наши панцер-дивизии по численности, но зато по количеству бронетехники больше, чем на треть. Так что теперь нам надлежит действовать исключительно танковыми корпусами, которыми следует усиливать полевые армии на случай прорывов уже нашего фронта. Мы потеряли инициативу на восточном фронте, пусть не окончательно, но потеряли. А танковые армии лучше не расформировывать, наполнить армейскими корпусами — пусть их присутствие на фронте вводит противника в заблуждение.
Гитлер слушал командующего панцерваффе с «олимпийским» спокойствием, фюрер, являясь верховным главнокомандующим, как никто другой был хорошо ознакомлен с поставками танков и штурмовых орудий в войска — их общее количество пока составляло восемьсот единиц, с крайне туманными перспективами удвоения к будущему лету.
Все дело в том, что теперь и иракской нефти стало хронически недоставать, эйфория после захвата Киркука сменилась озабоченностью. Тамошние нефтепромыслы могли обеспечить только войска и флот Средиземноморского театра, на большее их не хватало, к тому же их постоянно бомбила русско-британская авиация. Так что рост танков и автомашин в войсках серьезно сдерживался именно этим фактором, недаром почти все засевшие в «позиционной» войне на восточном фронте пехотные дивизии имели почти по шесть тысяч лошадей, которые могли обеспечить подвоз всего необходимого войскам исключительно в обороне, но никак не в наступлении. Тем более в условиях значительного количественного превосходства противника в самолетах, особенно в штурмовиках.
Заговорил Гитлер сухо, и при этом требовательно:
— Мы ведем «тотальную» войну — а нефть нужна не только автомобилям и танкам с самолетами, она нужна кораблям и подводным лодкам, число которых увеличивается. Просто нужно всячески усилить Роммеля и захватить персидские нефтепромыслы. Тогда победа в войне будет со временем достигнута, потом мы сломим русских, сосредоточив против них все силы объединенной германским рейхом Европы.
Уверенности в последних словах не послышалось — теперь Гитлер уже реально понимал масштабы вооружений Сталина. Да и эйфория от вступления в войну японцев прошла — союзника на востоке, в Маньчжурии, судя по всему били, и крепко. И еще бы не бить их русским, при наличии Т-34 против тех «танков», на которые без слез взглянуть нельзя.
— Финнам мы поможем в любом случае, Гудериан, им нужно продержаться, пока не потеплеет. Войскам генерала Дитля идет «новогодний подарок» — в заполярные воды отправился «Тирпиц» в сопровождении «Гнейзенау», который снова вступил в состав кригсмарине, и двух тяжелых крейсеров. Нужно показать англичанам, кто там теперь хозяин…
Наличие линкора «Тирпиц» в норвежских фьордах сильно нервировало англичан на всем протяжении войны до 1944 года. Этот линейный корабль, вооруженный восемью 380 мм пушками в четырех башнях, мог атаковать северные конвои, идущие в СССР, и при отсутствии линкоров в охранении мог перетопить транспорты. К тому же в Адмиралтействе хорошо запомнили как однотипный ему «Бисмарк» потопил в 1941 году «красу и гордость» Королевского Флота «Худ»…
Глава 45
— Что-то неладное с нашим флотом творится все войны, и эта катавасия уже чуть ли не девяносто лет тянется, когда Нахимов свои линкоры на входе в Ахтиарскую бухту затопил. А Синоп вроде реквием ему стал, как и флоту — и непонятно что в такой ситуации делать…
Маршал Кулик был раздражен до чрезвычайности, ходил по кабинету и курил. Резким движением затушил окурок и принялся загибать пальцы, негромко приговаривая, вроде как самого себя убеждая.