– О, дорогая Эрлисса, в таком случае предлагаю вам составить мне компанию на прогулке по дворцу. Я хотел бы показать своей невесте картинную галерею. Думаю, вам понравятся морские пейзажи.
– Конечно, ваше высочество, – ответила она, изображая радушную улыбку, которая сегодня совершенно не желала получаться. – Буду очень рада начать знакомство с моим будущим домом именно с прекрасных произведений искусства. Очень надеюсь, что во время нашей с вами беседы ни одна картина не пострадает.
До конца танца они больше не сказали друг другу ни слова. Зал тоже покидали в молчании. Когда же за ними попытались увязаться фрейлины Эрлиссы, то им хватило одного ледяного взгляда сайлирского кронпринца, чтобы понять, насколько их присутствие нежелательно.
Вообще, этикет запрещал юной леди оставаться наедине с мужчиной, пусть даже он считался ее женихом. Но сейчас и Лиссе и Дамиру было откровенно плевать на правила. Для них вопрос выяснения отношений всегда стоял ребром, а сейчас обоим казалось важным наконец высказать друг другу все, до последней мелочи. Или хотя бы попытаться.
Они шли довольно долго, и, по предположениям Эрлиссы, которой уже доводилось бывать в сайлирском дворце, действительно направлялись в картинную галерею. Правда, принцесса сильно сомневалась, что удастся рассмотреть хотя бы один пейзаж.
– Итак, моя дорогая невеста, можете начинать очередное повествование о том, какой я негодяй, подлец и сволочь, – сказал Дамир, когда они достигли нужного зала.
Здесь, к счастью, не было ни души. А стражники, оставшиеся у дверей, получили четкий приказ: без острой необходимости никого не впускать.
Вопреки великодушному позволению жениха, Лисса продолжала молчать, делая вид, что рассматривает изображенный на холсте горный массив. Тогда Дамир сдержанно усмехнулся и, отвернувшись, прошел дальше. В тишине большого зала, где почти отсутствовала мебель, его шаги казались громкими ударами. И били по совести Эрлиссы, заставляя все больше напрягаться. Но впервые за долгое время знакомства с Дамиром карильская принцесса не находила что сказать.
А он ждал. Проходил от картины к картине, рассматривал работы известных мастеров и надеялся, что Лисса заговорит. Это было бы ожидаемо. Привычно. Почему-то сегодня молчание принцессы бесило гораздо сильнее всех высказанных ею оскорблений.
– Не хочешь говорить? – спросил Дамир через несколько минут. – Тогда я сам скажу.
Он остановился за спиной своей невесты. Приближаться не стал, решив сохранить между ними расстояние в несколько шагов. Эрлисса же никак на его маневр не отреагировала, продолжая делать вид, что очень интересуется живописью.
– Мне ведь прекрасно известно все, что ты обо мне думаешь. Да и ты сама не раз уже это говорила. Твой список моих недостатков поистине огромен, а недавно добавилось еще несколько пунктов. Подозреваю, что теперь я обманщик, потому что в академии мне приходится скрываться под чужим именем и личиной. А еще наивный глупец, у которого хватило глупости спутаться с падшей женщиной. И, конечно, несчастный идиот, считавший, что влюблен в нее.
Его голос звучал настолько спокойно, будто он говорил о каком-то другом человеке. Но полное отсутствие в речи эмоций выдавало принца с потрохами. Именно поэтому Лисса и решила повернуться к нему. Увидеть его глаза. Но в то же время она боялась рассмотреть горечь, заставлявшую ее сердце рыдать.
– Эрли, возможно это будет для тебя открытием, но люди иногда совершают ошибки, – продолжил монолог Дамир, теперь уже глядя в лицо невесте. – Нам иногда свойственно принимать иллюзии за реальность. И я далеко не идеален. И в моей жизни были неприятные и даже позорные моменты. Но они – прошлое, из которого, поверь, я сумел извлечь уроки. А история с Катариной Арлироут давно забылась. И если тебе действительно так важно знать… Да, я был ею одержим. Хотел только ее. Желал находиться рядом с ней постоянно. Но это прошло. Я все-таки понял, что она, как истинный мастер своей профессии, делала все, чтобы привязать меня. Подстраивалась под мое настроение, выслушивала, ублажала… И я на самом деле думал, что она меня любит. В действительности же Катти всегда любила только деньги.
Он отвернулся, не желая видеть презрение в глазах Эрлиссы, но принцесса смотрела на Дамира с сочувствием и внезапной нежностью. И вдруг окончательно осознала, что он очень ей нужен.
– Деми, – сказала, делая шаг вперед, и осторожно взяла принца за руку. – Я не знаю, что сказать.
Он все же посмотрел на нее, и теперь в его взгляде читался вполне понятный вопрос и… удивление.