Уже сидя под струями душа, Лисса неожиданно вспомнила слова Дамира о том, что он никому и никогда ее не отдаст. И сейчас ей очень хотелось верить, что так оно и будет. Что он не оставит ее здесь, что найдет способ забрать, вернуть. Но… нужна ли она ему теперь, когда была с другим? Когда она – чужая жена…
На этот вопрос ответа, к сожалению, не было. Несмотря на все, связывающее ее и Дамира, Эрлисса сомневалась, что он на самом деле испытывает к ней какие-то чувства. Что любит ее…
– Боги, – проговорила принцесса, с силой сжимая борт керамической ванны. – Клянусь, если Дамир вернет меня себе… Если он любит меня… Я больше никогда, даже мысленно, не оскорблю его!
Увы, но только потеряв, она осознала, что на самом деле значил для нее сайлирский принц. Сейчас, когда не осталось никакого смысла в притворстве, Лисса честно призналась самой себе, что ее ненависть была всего лишь защитой от собственных чувств, которые она считала безответными.
И, глубоко вздохнув, Лисса прикрыла глаза и представила лицо Дамира.
– Услышь меня, Деми, – сказала она шепотом. – Где бы ни был, знай – я люблю тебя!
В просторной комнате стояла напряженная тишина. Сейчас все собравшиеся здесь просто не видели смысла говорить. Они ждали. Причем ожидание длилось уже не первый час.
Брис сидел рядом с лежавшей на софе Террианой и легко поглаживал ее еще плоский живот. Он делал это совершенно не задумываясь, словно подобное было давней привычкой. Сама же Терри еще толком не отошла от воздействия, заставившего ее потерять сознание. Она до сих пор ощущала сильную усталость, никак не желавшую отступать, а мысли девушки разрывались между беспокойством за Эрлиссу и страхом за собственного ребенка, о котором она все еще боялась говорить.
Вдруг Эмбрис вздрогнул и резко сжал руку в кулак. Это его движение не укрылось ни от сидящего напротив Кая, ни от стоящего у камина Дамира.
– Что? – взволнованно выпалил сайлирец, тут же подходя ближе. – Ты почувствовал ее? Брис… Не молчи!
Но тот лишь судорожно сглотнул и, прикрыв глаза, попытался мысленно дотянуться до сестры.
– Очень далеко, – проговорил он сдавленным шепотом. – Но… ей страшно. И больно…
Дамир зарычал и стиснул дрожащими руками голову. Он даже не мог себе представить кошмар, сумевший напугать его бесстрашную девочку. Подстегнутое волнением воображение то и дело подкидывало самые страшные картинки с участием Эрли, и принц уже не знал, как от них отмахиваться.
– Брис, пожалуйста, попробуй дотянуться до нее, – попросил Кай. Он единственный из всех с трудом, но сохранял спокойствие. Понимал, что убивать его дочь никто не станет – слишком уж это было бы глупо. Но вот в том, что Галлий обязательно использует ее в своих целях, лорд Мадели ни капли не сомневался.
– Я пробую, – отозвался его сын, напряженно представляя образ сестры. – Но она… не в себе. Будто… в отчаянии.
– Попробуй донести до нее что-нибудь ободряющее. Постарайся дать понять, что мы ее не бросим, – сказал Кай. – Эрлисса услышит тебя. Вы ведь близнецы. У тебя получится. Давай…
Брис снова зажмурился, отчаянно повторяя: «Не сдавайся! Не сдавайся…» И вдруг почувствовал отклик. Легкий отголосок эмоций, говоривший о том, что его каким-то чудом услышали. И тогда он снова попытался приободрить сестру. А когда на смену ее апатии пришли ярость и злость, вздохнул с облегчением и открыл глаза.
– Все… она в бешенстве, – сказал он с легкой улыбкой.
– Уже хорошо, – согласился Кай.
– Да чего ж хорошего?! – возмутился бледный как полотно Дамир. – Эрли в таком состоянии может все только испортить. Она же в критических ситуациях всегда сначала делает, а потом думает.
– Нет, Деми. Поверь, пусть лучше она злится, чем рыдает, – заметил Эмбрис.
Тут дверь открылась, вошли напряженный лорд Брайт и растерянный Кертон. И так как маг явно пребывал в состоянии шока, Арлит понял, что говорить придется ему.