Стоящий у гостиницы человек отправился следом. И только когда они скрылись из виду, Терри поняла: говоря последнее «прощай», брат почти не сомневался, что видит ее в последний раз.
– Арлит! – крикнула она, бросаясь к воротам и отчаянно пытаясь их открыть. – Остановись! Не делай этого! Не надо! Не бросай меня одну!
Ее била истерика. Руки дрожали, голос сел, а ноги уже почти не слушались. В отчаянии она упала на колени, прямо на покрытую тонкой коркой льда дорожку, и снова выкрикнула:
– Арлит!
Когда ее резко подняли вверх, Терри не сразу поняла, что происходит, и уже почти начала сопротивляться, собиралась потребовать, чтобы ее отпустили, вернули обратно, но вдруг почувствовала под щекой холодный мягкий шелк рубашки, уловила такой родной запах и… сдалась.
В одно мгновение некогда сильная девушка будто потухла.
У нее просто не осталось сил бороться с обстоятельствами, правилами и всем миром. Сейчас ей стало по-настоящему страшно. Еще никогда в жизни она не ощущала себя настолько одинокой… Настолько брошенной.
А ведь еще совсем недавно казалось, что хуже быть уже не может. Но как же сильно она ошибалась!..
Обратно в спальный корпус они возвращались в полном молчании. Терри беззвучно плакала, спрятав лицо на плече Доминика. Сам Ник отчаянно прижимал ее к себе и едва заметно вздрагивал при каждом всхлипе. Филипп же шагал чуть позади и о чем-то напряженно думал. Правда, спутники на его задумчивость никакого внимания не обращали.
И только когда они оказались в спальне Террианы, молчание было нарушено.
– Фил, – проговорил Ник, обращаясь к другу, вошедшему последним и теперь застывшему у закрытой двери. – Можешь идти. Дальше разберемся сами.
– Терри нельзя оставлять в таком состоянии, – уверенно заявил Филипп, глядя на притихшую девушку. – Я могу остаться с ней.
– Не нужно. – Ответ Доминика прозвучал гораздо резче, чем следовало бы, но этот тон сказал Филу очень много. – Я побуду здесь столько, сколько понадобится. До утра точно никуда не уйду. И можешь не сомневаться: пока я рядом, с ней все будет в порядке.
Филипп кивнул, посмотрел на вздрагивающую Терри, которую Ник до сих пор держал на руках, и, развернувшись, нажал на ручку двери.
– Утром я покину академию, – проговорил он. – Дела семейные. Вернусь только к вечеру. Справитесь здесь сами?
– Постараемся, – ответил Ник, но вдруг, будто что-то вспомнив, озадаченно хмыкнул и снова посмотрел на друга. – Меня тоже завтра полдня не будет.
Повисло тягостное молчание. Оба парня понимали, что оставлять Терри в таком состоянии небезопасно. Она не в себе и может натворить глупостей. Но отложить запланированные мероприятия никак не могли.
– Я не маленькая, – хрипло проговорила девушка, поднимая бледное лицо и глядя на Филиппа раскрасневшимися от слез глазами. – Сама справлюсь. И не нужно со мной нянчиться. Я благодарна вам за участие, но… – Она перевела взгляд на держащего ее Доминика. – Лучше уходите оба.
Вместо ответа на такое заявление карилец усмехнулся и прижал ее к себе теснее. А Филипп, быстро сообразив, что он здесь лишний, поспешил удалиться.
Когда за ним закрылась дверь, Ник пронес Терриану через комнату и уложил на кровать. Но оставшись без его успокаивающего тепла, Терри снова начала впадать в отчаяние. Свернувшись калачиком поверх одеяла, она крепко сжала кулаки и уставилась в одну точку. Взгляд ее был совершенно невменяемым и будто бы пустым. В нем не улавливалось ни единой эмоции, ни единой мысли. Он словно потух.
Правда, в одиночестве она пролежала недолго. Спустя несколько минут ее бесцеремонно подняли, заставили сесть и поднесли к губам стакан с непонятной жидкостью. Пах напиток довольно приятно, наверное, именно поэтому Терри и заподозрила неладное.
– Что это? – спросила она шепотом, продолжая дрожать от непонятного озноба.
– Пей, – мягко сказал Ник и настойчиво придвинул стакан к ее губам. – Это лекарство. Ты все-таки слишком замерзла, пока мы были у ворот. Оно согреет и не даст тебе заболеть.
И одарил таким строгим взглядом, что ослушаться она не решилась.
Жидкость оказалась довольно приятной на вкус и чем-то напоминала кисель, который иногда давали в столовой на ужин. Но если Терри надеялась, что Доминик спокойно уйдет, то сильно ошибалась.
– Теперь сиди смирно, пока я буду снимать с тебя платье, – заявил он и тут же потянулся к длинному ряду пуговиц на ее лифе.
– Зачем? – тихо поинтересовалась Терри, но сопротивляться не стала. Сейчас она была слишком подавлена, чтобы спорить, да и не видела смысла. Кто она такая, чтобы возражать воле своего хозяина?