Я покачала головой и громко выдохнула.
— Эби, не все ученые — зло. Большинство из нас делают то, что делают, чтобы защищать человеческую жизнь. Не уничтожать её.
— Но они могут выбирать, с кем играть в Бога, как это случилось с нами, неудачниками из программы «Чтецов». Нам не дали выбора, не спросили, хотим мы или нет, чтобы нас накачивали каким-нибудь непроверенным дерьмом. Это чуть не убило одну девушку, а меня из-за побочных эффектов, всюду встречают страдания и смерть, куда бы я ни пошла.
Доктор положил свою руку на мою.
— Тебе был дан уникальный и мощный дар, Эбигейл. Каким-то образом Вселенная узнала, что ты достаточно сильна и умна, чтобы справиться с ним. В твоем сознании заключена сила, которая способна либо отнять жизнь, либо спасти ее.
Он похлопал меня по руке и встал.
— Так кто теперь играет в Бога, как ты думаешь?
Его ответ сбил меня с толку. Я не хотела власти. Никогда.
Когда он выходил из комнаты, я остановила его.
— Доктор Беннетт?
Он остановился и повернулся ко мне.
— Я согласна на укол регенерации.
Он коротко кивнул.
— Это хорошо. Я дам им знать.
Я надеялась, что поступаю правильно. Но разве кто-то теперь знал ответ?
ГЛАВА 18
Я не знала, который был сейчас час, не говоря уже о дате, или о том, был ли сейчас день или ночь, и это меня расстраивало. Я проснулась несколько часов назад, и белая комната начала вызывать клаустрофобию и удушье. Черт возьми, когда я просто думала об этом, я была готова поклясться, что стены начинали смыкаться вокруг меня.
Дыши, Эби. Просто дыши.
Поскольку мое тело уже не испытывало такой сильной боли, как раньше, я решила попробовать сесть. Перенеся свой вес на здоровую руку, я заставила себя сесть. Я очень удивилась, когда я сделала это и испытала минимальную боль. Регенерирующее средство, которое они мне дали, делало свое дело. Как долго я была без сознания?
Я попыталась провести быструю оценку своего тела на предмет каких-либо побочных эффектов, но, похоже, их не было. Я чувствовала себя лучше, чем когда-либо за долгое время, даже учитывая огнестрельное ранение. Я слегка пошевелила левой рукой. От этого движения у меня должны были навернуться слезы, но я обнаружила, что могу приподнять ее на несколько дюймов. Это было невероятно.
У меня громко заурчало в животе. Интересно, как скоро мне должны были принести еду? В этой квадратной бесцветной комнате не было окон, так что невозможно было понять, идет ли сюда кто-нибудь.
— Эй? — крикнула я, надеясь, что один из охранников услышит меня. Но ответа не последовало.
— Эй! — снова закричала я, на этот раз громче.
Дверь приоткрылась, и в комнату заглянуло знакомое лицо.
— Хуан? — я улыбнулась, когда его глаза встретились с моими.
Он поднес палец к губам и резко покачал головой.
— Тебе нужен доктор? — спросил он со своим испанским акцентом, указав глазами на другого охранника снаружи.
Я кивнула, понимая, что мне нужно притвориться, будто я его не знаю.
— Мне нужна еда. У меня урчит в животе, и если я в ближайшее время ничего не съем, он может начать есть сам себя.
Улыбка тронула его губы.
— Хорошо, жди здесь. Я схожу за медсестрой и посмотрю, сможет ли она принести тебе что-нибудь с кухни.
— Спасибо, — одними губами произнесла я.
Он подмигнул мне, и впервые с тех пор, как я попала сюда, я почувствовала себя в безопасности из-за того, что именно он стоял за моей дверью. Хуан был сыном одного из лидеров и тренером по стрельбе. Я удивилась тому, что он стоит за моей дверью.
Через несколько минут вошла медсестра с чашкой сока и несколькими крекерами.
— Мисс Мейбл! — взвизгнула я.
Если бы у меня не было огнестрельного ранения, я бы вскочила с кровати и обняла ее. Уже два знакомых лица за несколько минут. Доктор Саймон был прав. У меня действительно были здесь друзья.
Она была моей медсестрой в бункере в Монтане, который они называли Белым городом. Это была пожилая чернокожая женщина, которая убирала свои серебристые волосы в пучок.
— Так, так, мисс Эбигейл. Я и не думала, что увижу тебя снова, — сказала мисс Мейбл своим теплым голосом с протяжным южным акцентом. — Я рада снова тебя видеть. Как ты себя чувствуешь?
— Намного лучше, чем раньше, но я умираю с голоду.
Я посмотрела на крекеры у нее руке.
— Это моя еда?
— О, дитя, ради всего святого, нет. Это то, что поможет тебе продержаться, пока я доведу своё старое, больное тело на кухню, чтобы принести тебе что-нибудь приличное. Потому что, видит Бог, я двигаюсь медленнее, чем старая телега.