— Я никогда не был тут, — тихо признался он. — Несколько недель назад смотрел на эти ворота, но так и не смог войти. Может, мне просто хочется думать, что они где-то на отдыхе, поэтому не рядом.
Сердце болезненно сжалось.
— Но ты меня заинтриговала, поэтому, когда, как не сегодня?
Данталиан резко открыл дверь и вышел на улицу. Я поспешила за ним, хватая за край футболки, чтобы остановить решительный шаги к железным воротам.
— Нам придется стоять рядом сними. Ты точно готов?
Теперь мне это кажется самой дурацкой идеей за последнее время. Надо было рассказать так, а не везти на кладбище и сдирать защитную корку с ран.
Он обхватил двумя руками мое лицо и посмотрел куда-то вглубь, в самую душ, глаз.
— Я должен был это сделать еще тогда. С тобой мне спокойнее.
Я приободряюще улыбнулась и повела его к воротам. Выглядели они, честно говоря, не лучшим образом. И я имею в виду не их состояние, а дизайн. Ощущение, будто эту калитку создавали специально для фильмов ужасов.
Жуткое зрелище.
Мы шли вдоль вереницы памятников в абсолютной тишине. Только едва ощутимый ветер и птицы нарушали этот покой.
Я крепче сжала его руку, напоминая о том, что готова пройти вместе с ним через это. Он в ответ провел большим пальцем по моей коже, завершая наш немой разговор.
Спустя какие-то несчастные мгновения мы остановились у могилы его родителей, которая всегда выглядит безупречно. Никогда не интересовалась кто содержит садовника в этом месте или, может, кто-то из солдат по собственной инициативе тут убирает, но за четыре года я не видела лишнего листочка или мусора.
Данталиан неотрывно и не моргая смотрел на памятники. Мне остается лишь догадываться, что сейчас происходит в его голове. Ощущает ли себя сломленным? Доволен ли, что солдаты не забыли и в честь них поставили целый памятник? Жалеет ли о чем-то?
Кадык судорожно дернулся, оповещая, что если я не сделаю то, за чем пришла, то потеряю Данталиана в борьбе с самим собой.
Взяла в руки его лицо, как это делал он минутами ранее, и повернула на себя.
— Мне очень жаль, что так получилось из-за моей семьи, и я правда искренне скорбела за всеми вами, — ком снова образовался в горле, а может и вовсе не уходил со вчерашней ночи. Я шумно набрала в легкие воздух для дальнейшей речи. — Кто бы что ни говорил…
— Ты никогда не была ни в чем виновата, — прервал Данталиан незапланированный монолог. От боли, что горела во его взгляде мне захотелось взвыть. — Твое заточение… Я пытался спрятать тебя от тех, кто жаждал отомстить, но… это было не лучшим решением по отношении к тебе.
Горькая слеза скатилась по щеке. Судьба распорядилась так, и я благодарна ей, что за столько лет мы смогли обрести покой. Надеюсь, что он будет долгим.
— Это не то, что я хотела показать, — прошептала и отошла в сторону.
Маленькая деревянная табличка — все, что мне было тогда доступно —, которую я закрывала спиной, выглядела не так красиво, как памятники старших Кастро, да и, к счастью, в ней уже нет смысла. Маркер, которым были написаны имена, со временем растекся и впитался в древесину, однако буквы все еще отчетливо читались.
Данталиан Кастро.
Тристан Кастро-Морель.
Кай Кастро-Трентино.
Кастро всегда.
Ступор Данталиана распространился и на меня. Первое время после создания этой таблички я приходила на кладбище почти каждую неделю. Иногда просто сидела, иногда рассказывала о прошедших событиях.
Со временем мои визиты стали более редкими и сократились до одного дня в год — дата их смерти. Сказал бы мне кто-то тогда, что я попросту их оплакиваю…
Застекленный взгляд переметнулся к Данталиану. Он вцепился в эту деревяшку, как во что-то нереальное. Очень страшно видеть его потерянным и сбитым с толка. В какой-то момент мне даже показалось, что он не дышит.
— Я сделала эту табличку в тот день, когда папа сказал, что ваши тела не нашли, — слова давались с большим трудом. — Они не хотели делать никаких почестей и ставить памятник, потому что «нечего было хоронить». Я тогда так разозлилась их бесчеловечности, сбежала из дома и пришла сюда… Под ней закопаны вещи, принадлежащие вам, которые были на тот момент у меня. Не сильно глубоко, потому что под рукой был только какой-то камень… Вечером я получила от мамы за то, что пришла вся в грязи, с землей под ногтями… Мне казалось неправильным оставить так, как они планировали.
Слезы ручьем текли по щекам. Я снова почувствовала себя шестнадцатилетней девочкой, которая сидела на лавочке напротив могил и надрывно плакала. Тогда мне казалось, что мир рухнул, и в этом виноват каждый, потому что им все равно. Они продолжили жить своей жизнью, смеяться, радоваться мелочам, а я осталась одна.
Мой взгляд блуждал по траве, деревьям, насекомым, лишь бы не смотреть в сторону Данталиана, который по-прежнему не двигался. После счастливых эпизодов этот казался ведром ледяной воды…
Мы простояли так пару минут, пока его рука не дернулась в мою сторону и не притянула к себе. От неожиданности я охнула. Данталиан зарылся в мои волосы, тяжело дыша и крепко прижимая к себе. В уютных объятьях я не смогла сдержать громкий всхлип, вперемешку с ревом. Мне необходимо было оставаться сильной и поддерживать его, но вместо этого совсем расклеилась.
Казалось, я плачу за нас двоих.
— Ты не представляешь насколько сильно я благодарна всем высшим силам за то, что ты стоишь рядом со мной, Тристан читает с упоением читает книжные новинки, а Кай часами играет в приставку и шутит над всеми, — судорожно бубнила в футболку и ближе прижималась, хоть уже и было некуда.
— Первые дни, сидя в укрытии, я думал, что нас будут искать, потому что никто не поверит магической кончине всей семьи, но после нескольких солдат Данте, которых мы обезвредили, надежда пропала. Каждый понимал, что нас не ждали, потому что считали призраками, — он прочистил горло. — С уверенностью могу сказать, что я мудак, который не заслуживает и волосинки на твоей голове, но… я буду делать все возможное, чтобы тебе больше никогда не приходилось думать о таких вещах.
Я сильно зажмурила глаза, чтобы прекратить плакать, но ничего не получалось.
— Ты спросил смогу ли я двигаться дальше без семьи, — закусила нижнюю губу, которая предательски тряслась, и лихорадочно покачала головой. — Я больше не смогу двигаться без вас. Ты сказал, что я ваша семья… Отныне мы будем идти вперед или отступать назад только вместе.
— Ты правда готова остаться со мной в городе, который подарил тебе столько страданий?
Он действительно это спросил на полном серьезе? Он, человек, который, по совести, должен сжечь тут все к чертям вместе с местными жителями. Онспрашивает, хочу ли я остаться, хотя сам должен был вышвырнуть меня еще в самом начале. Босс и правда не в себе.
Оторвалась от его груди и посмотрела наверх. Наши взгляды встретились, и я старалась вложить в свой хотя бы половину того, что чувствую сейчас.
— Как и ты. Этот город отобрал у тебя больше.
— Как и подарил.
Данталиан собрал губами две последние слезинки на щеках, а после оставил чувственный, соленный поцелуй с примесью сожаления на моих.
Дом Кастро всегда был пристанищем и спустя годы до сих пор им остается.
Глава 23
Диана
Духовка щелкнула, а вместе с ней и упал камень с души.
Я бегала по кухне, в спешке убирая лишние вещи и остатки теста с тумб. Никогда не думала, что можно быть настолько неопрятным, когда дело касается готовки. Уже к моменту замешивания я вся, как и пространство вокруг, было в яйце, муке и какао, а после начала работы миксера несколько пятен появились и на стене. Шелковая пижамная ткань еще никогда не ощущала столько грязи на себе.
Сюрприз для Кая, который несколько дней ждет своего воплощения, в действительности был на грани провала. Чудом услышав их разговором с Тристаном о том, что он возвращается раньше, я вихрем спустилась вниз и начала приготовление.