– Когда же это прекратится, Джем? – спросил пожилой мужчина, взглядом указывая на руки.
Мои одноклассников, поглощенные начинающей перепалкой между учеником и учителем, которую они ожидают сейчас увидеть, оторвались от самостоятельной работы и направили свои осуждающие взгляды на меня. Каждый из них понимал эту ситуацию по-разному, но воспринимал одинаково: он интересуется тем, когда я перестану опаздывать на первые уроки, ну, или хотя бы появляться на первых трёх. Но я-то понимал, что Константина Фрима не особо интересуют мои успехи в учебе, как тот факт, что я вновь с кем-то подрался, спасая очередного непутёвого первогодку в старшей школе.
Да, в нашей школе, славящейся отличниками, были и такие ублюдки, которые надевали на головы воображаемые короны и творили несусветное дерьмо. Туда входило и то, что они, как обычные гопники, вот только с повышенным интеллектом, издевались над младшими или зажимали в углах девушек.
– Мистер Фрим, – расплываясь в примирительной улыбке, произнес я. – Буду стараться, чтоб больше подобных ситуаций не происходило.
Профессор кивнул и вновь начал что-то расписывать на школьной доске, имеющую форму побольше, чем в других классах. Видимо, это алгоритм решения домашней задачи, ведь я-то явился в класс считай что под конец второго урока.
Ученики начали сдавать толстые тетради, чем-то напоминающие блокноты формой A5, вот только по больше. А после того, как прозвенел звонок с урока, мистер Фрим повысив голосом заставил всех сесть на свои места и дождаться, когда он произнесёт домашку.
– Если Вам будет что-то не понятно – обратитесь за помощью сразу же. В этом нет ничего постыдного, – со вздохом добавил преподаватель. – Вам не стоит бояться просить кого-то помочь Вам с чем-то – это нормально.
На слова мистера Фрима никто не обращал внимание, по крайне мере, они делали вид, что им всем всё равно. Не поняли – не сделают, а после найдут причину почему не пришли к нему, ведь он так любезно обратился к ним. Но профессор не будет разбираться с кем-либо, ибо он считает, что каждый отвечает за свои поступки, прежде всего, перед собой, а после перед человеком, которого каким-то образом обидел.
Я и сам не понимаю, по каким причинам люди бояться что-то попросить, ведь в этом, действительно, нет ничего постыдного и здесь нет над чем издеваться. Да и я сам часто обращаюсь за помощью к Константину, как он попросил обращаться к нему.
« – Ваше «мистер Фрим» заставляет чувствовать себя старым. – смеясь объяснил преподаватель. – И если Вас смущает, Джем, то вы можете обращаться ко мне по имени наедине. – прямо без каких-либо на намеков, говорил Константин. – В конце концов, мне только 39 недавно исполнилось!»
К такому преподавателю, в котором, кажется, всё ещё живёт шкодливый подросток, было бы грехом не обратится за помощью. Да и я, как-то раз попавшись ему на глаза после очередной драки, должен говорить ему об любых школьных происшествий. Так, он говорит, что сможет защитить меня от наезда полицейских, если кто-то посмеет оклеветать меня. А ещё, причиной нашего хорошего общения, был тот факт, что учитель был знаком с моей мамой, покинувшей нас пять лет назад.
– Когда успел подраться-то? – кивая головой в сторону рук, держащих за лямку рюкзака, решил узнать интересующее Константин.
– Да так, – переминаясь с ноги на ногу, смято начал объяснять я. – По дороге домой какие-то придурки зажали парнишку и срочно потребовали определённую сумму денег. Ну ты знаешь, – уже смелее говорил, чувствуя как ярость вновь лёгкой вуалью накрывает мой трезвый рассудок, вспоминая вчерашний вечер. – Я не смог пройти мимо.
– Да ты прям спаситель, который наказывает людей за их грехи! – рассмеявшись, серьезно проговорил Фрим.
– Это, скорее всего, воспитание мамы сказывается на меня. – начал пояснять я своё поведение. – Она, когда записала меня на бокс, объяснила, что подобные навыки нужно для того, что защищать себя, своё или невинных людей, которым угрожает любого вида опасность.
– Да рука Хелен здесь чувствуется. – нежно произнёс Константин.
Как позже выяснилось (это мне высказал пьяный профессор, когда он, убитый горем, напился и пришел выяснять отношения с моим отцом) Фрим любил мою мать всю их подростковую жизнь, а когда мама начала отношения с мои отцом – Гордоном – то, стоящий перед мной, мужчина уехал в другую страну учиться.
– Ты не задумывался по какой причине она говорила тебе такие вещи? – опираясь на небольшой выступ профессорского стола, продолжал допрашивать Фрим.
– Да кто её знает: она мне много подобных вещей говорила. – взвыл я, понимая, что не имею возможности ответить на такого рода вопросы.
– Не думал, что это значит? Для чего это всё? – продолжал давить профессор вопросами, от которых мой мозг мог запросто приобрести жидкий вид.
– Константин! – недовольно взревел, заставляя его прекратить говорить что-либо.
И он, поняв, что доставляет мне дискомфорт, отступил. Его тяжёлая жилистая рука упала на моё плечо, мужчина улыбнулся и кивнул головой в сторону двери, явно намекая на то, что пора идти на уроки, ведь я не каждый день появляюсь на них. Я уверен, что многие учителя этот день обозначат красным цветом в календаре, где находились и другие цифры, обрисованные в круг. Жаль, конечно, что их можно дважды-трижды пересчитать на пальцах двух руках.
В коридоре учебного заведения было уже поздно – звонок прозвенел. Я поспешил, не хочу опаздывать на урок литературы, что так сильно любила моя мама.
Она, по истине, сходила с ума от подобных уроков, где можно высказать своё мнение, своё понимание написанного произведения. Кроме литературы, она интересовалась языками и мистическими историями. Многие учителя относились ко мне нормально только из-за отношения к моей маме, которая когда-то здесь была авторитетом среди учащихся.
«Она была светлой, словно ангел.» – так однажды её описала учительница по языкам и литературе, к слову, к женщине, на урок к которой я так бессовестно опаздывал каждый раз или вообще не приходил. А я был тогда ещё мальчонком, только окончил 6 класс, и был доволен таким описанием собственной мамы. Даже, помню, представлял её в образе ангела, находящегося на небесах и наблюдавшего оттуда за моими поступками. Пусть она не совсем будет мной довольна, но я много каких обещаний не нарушаю.
«Дал слово – держи его.» – вот что сказала мне мама за два года до смерти.