МЕТАМОРФОЗА
ПРОЛОГ Парни, смеясь, терзали её плоть, Казалось, будто время недвижимо. Она взмолилась: - Смерть пошли, ГОСПОДЬ, Но, видимо, судьба неумолима. А вакханалии всё не было конца, Её рыданья трогали едва ли Их старшего, красавца - подлеца Скорее, даже больше распаляли. Но вот сознанье выбрало предел, Чтоб нравственные прекратить мученья. - У нас сегодня ещё много дел,- Промолвил он,- закончить развлеченье. Взревел мотор, они умчались прочь, Оставив её просто на асфальте. И утешала сумрачная ночь Прохладой тело, отворив объятья. С тупой брезгливостью пульсировала боль, Хотелось выполоскать кожу, сняв как платье. А память возвращала вновь и вновь Гадливые и мерзкие объятья. Прощай надежда, грёзы и мечты, Растоптано святое чувство веры. Душа лишилась света, красоты, А безысходность сеяла химеры. …У тумбочки дремала медсестра, Вот шанс избавиться от гнёта наваждений. А в подсознанье билась мысль: - Пора…. Она привстала, подавив смятенье… …Биенье пульса вторило едва, Осколочному стуку метронома. Потупив взгляд, врач вымолвил слова: -Я сделал всё что мог, простите кома… ГЛАВА 1 МЕТАМОРФОЗА. ЧАСТЬ 1 -Ну что на вечер? Снова в ресторан? -Сейчас поправлюсь, погоди немножко. Распространяя сладостный дурман, Слившись с дыханьем, таяла «дорожка». Кайф растворял тревожной ломки след, В сознании взрываясь, как обычно. Озноб прошёл, он встал, откинул плед, По ходу пнув собаку безразлично. …И вновь кромсали фары полумрак, Мотор будил и будоражил чувства. Сто метров, поворот, фонарь, кабак, Вот только на душе привычно пусто… …Они зашли внезапно, взмах, удар, И в мутном угасающем сознанье Как кадры киносъёмки: страх, кошмар…. Его «друзёй» «месили» со стараньем. …Боль в подсознанье пробивалась жалом, Душа под тесным сводом плоти сжалась. И злобный пульс по клеткам как кинжалом, Опустошенье смерти нёс, казалось. …Взмолившись позабытому им БОГУ, Сознанье отдалял, боясь мученья. Страданья, проникая понемногу, Терзали каждый член без исключенья… Ежеминутно отключался разум, И волю к жизни рвал на части страх. Удушливой волною раз за разом, Боль чередой накатывала в пах. …Инстинкты взяли верх, он всё ж очнулся, Пыталась память пазлы дум собрать. Преодолев страданья, шевельнулся, И окунулся в забытьё опять. Безвременья тугая пелена, Сковала мышцы, подавляя волю. Но крови обжигающей волна Из плоти метастазы гнало боли. ЧАСТЬ 2 …Кровать, палата, белый потолок, На вене капельница, аппарат дыханья. Собрал все силы, страх свой превозмог, На грани ускользающей сознанья. Из горла полушёпот – полукрик, В халатах двое:- Кажется, очнулся… Над ним склонился врач, седой старик, И, пульс проверив, к двери обернулся. -Он должен жить, я щедро заплачу, Надеюсь, Вы довольны гонораром? Второй промолвил, обратясь к врачу. -Да я бы сделал это и задаром,- В почтении склоняясь, ответил тот, -Я Вам обязан,- это ли услуга. Вся наша жизнь сплошной круговорот, И мы в беде должны помочь друг другу. …Он понял, что спасён не просто так, А видимо, чтобы продлить мученье. Но для кого чужая жизнь пустяк, Кто заказал такое развлеченье? Подбрасывая с гадливостью сюжет, Память припомнила с десяток эпизодов. А мозг искал с опаскою ответ, Ну, мало ли обидел он народа. Закрылась дверь, а всполохи шагов, Набатом отдались в больном сознанье. Он всё припомнить силился врагов, Не подпуская к сердцу покаянья. Его душа, увязшая во лжи, Ещё не досягаема для света. Она от злобы мстительной дрожит, И жаждет продолжения банкета. Пытаясь сесть, он путы ощутил: Враги предусмотрительны в деталях. Стонал и рвался из последних сил, Но они, видно, всё предугадали. Змеёй тоскливой путал сердце страх, И оборону разум вдруг ослабил. А стон, что рвался, сжался на устах, С сознанием, как видно, не поладив. …Безвременье корёжило виски Свирепой и невысказанной болью. Хотелось плакать от тупой тоски, И он униженно смирился с новой ролью. Уже не злость ему мутила взор, И пусть не покаянные, но слёзы. А разум, что в суждениях был скор, Понять никак не мог метаморфозы. Вот голос вдруг срывается в фальцет, Бинты вздымает грудь, и в паху жженье. Мозг лихорадит, ищет он ответ, Вдруг зарождая жуткие сомненья. Медбрат теперь дежурил день и ночь В его палате, уходя на время. Во взоре - лишь стремление помочь, Словно не в тягость было ему бремя. Безвестность до предела довела, И он к нему воззвал:- Скажи хоть слово. Я от неведенья почти сошёл с ума, Ну, сжалься же, ради всего святого. Медбрат, краснея, вдруг потупил взор, Мне жаль Вас, Вы прекрасны без сомненья. Я не могу нарушить договор, И обсуждать болезни проявленье. -Что ты несёшь, как смеешь ты хамить?- Хотел он крикнуть, только сердце сжалось. И до него вдруг стало доходить, Какая месть ему ужасная досталась. Он выл три дня, в беспамятство как в сон Впадая от душевного смятенья. Но безысходность- тоже приговор, И он, страдая, принял измененья. ЧАСТЬ 3. О, любопытство, ты грызёшь сердца, Червём сомненья душу истончаешь. И даже у преддверия конца Опасности в упор не замечаешь. Троянский конь, ну как с ним совладать, Оно огнём и лестью разум гложет. И если уж отпор не смог создать, Никто не остановит, не поможет. Прошла неделя, бинт последний снят, И только путы, как ограниченье. Да в восхищенье замерший медбрат, Будит в душе неясное томленье. И вот уже проломлен хрупкий лёд, И он в смятенье вымолвил, волнуясь: - Меня хозяин, может быть ,убьёт, Но Вами я давно уже любуюсь. И где, простите, шрамы от огня? Попыток к суициду я не вижу. А ведь хранить приставили меня, Взяв клятву, что Вас пальцем не обижу. Я Вашей красотою покорён, И не пойму, к чему такие страсти. О ГОСПОДИ, я, кажется, влюблён, И сердце разрывается на части. Как странно, но слова его в тиши, Не вызвали негодования и боли. Скорей бальзамом стали для души, Истерзанной отсутствием Любови. И он решился свой задать вопрос… - Как я попала в эту переделку? После аварии Вас брат сюда принёс, И меня к Вам приставил, как сиделку. Сознанье зацепилось за рассказ, Быть может, этот шанс, его спасенье. Он не погибнет, нет, не в этот раз, Используем медбрата увлеченье. Для достиженья цели хороши Все средства, чувства; подлость ликовала. И возраженья робкие души Покаяться, она не принимала. Он день за днём разжечь пытался страсть, Осознавая: сроки поджимают. Иначе на свободу не попасть, А что