– Не смей приближаться к моей семье! Даже упоминать о них не смей! – грозно произнёс хранитель.
– А так я подтвержу, что ты получил от меня разрешение и я лично сопровождал тебя, – продолжил стражник, игнорируя его слова. – Если нужно можешь побыть здесь ещё, я мешать не буду. Я смогу отследить тебя по браслету и вышлю к тебе сопровождение, если ты вновь куда-нибудь отправишься. Не советую тебе хитрить, Марий, и избегать конвоя. Для тебя это может плохо кончиться.
Стражник хотел направиться к своему лётобату, но медлил, задумчиво глядя на могилы. Марий отошёл немного в сторону. Видимо, даже стоять рядом с этим человеком ему было противно.
– Раньше ты был ещё совсем ребёнком, и я не стал добивать тебя такими известиями, – задумчиво произнёс Владан. – Но теперь ты уже взрослый… Ты должен знать… Здесь… – Владан кивнул на заросшие холмики. – Здесь никого нет, Марий. Когда я вернулся спустя час на это побережье, тел уже не было. Видимо убийцы зачем-то забрали их. Тебе я ничего не сказал и сделал эти могилы. Я не имел права так поступать, но ты был в таком состоянии… я не смог сказать тебе…
Марий стоял на том же самом месте, где стоял мальчишкой из своих снов. И сейчас он был потрясён не меньше, словно Владан в реальности говорил голосом его жены. Стражник, расстроившись, махнул рукой и поспешил к своему аппарату. Спустя мгновение лётобат покинул берег.
Оставшись один, хранитель растерянно сел на песок, не в силах оторвать взгляда от могил. Лишь продрогнув, он пришёл в себя ближе к вечеру. Решительно поднявшись, Марий подошёл к своему лётобату, открыл багажный отсек и вытащил лопату…
Уложив ребёнка, Гдана всю ночь в тревоге прождала мужа. Прошлым днём к ней заходил Владан и как мог, успокоил, заверив, что с Марием всё в порядке. В тот же день приходил Рудин сговориться по поводу очередной охоты. Гдана не пустила его в дом, но охотник уже привык к причудам жены своего друга. В течение дня он приходил ещё несколько раз, но от Мария известий не было. Хранитель вернулся домой только под утро следующего дня.
К полудню Рудин вновь постучал в дверь дома хранителя. На этот раз ему открыл хозяин. Охотника встревожил его внешний вид, и он замер на пороге. Марий был бледен и выглядел измученным, словно не спал несколько ночей подряд.
В доме уже не было той привычной непринуждённой и радушной атмосферы как раньше. Женщина и вовсе сделала вид, что не замечает гостя, усердно пытаясь оттереть что-то у очага. Марий виновато улыбнулся:
– Давай выйдем.
Марий вышел на улицу, закрыв за собой дверь. Вместе с Рудином он сел на скамью возле дома. На улице шум от плотницких работ слышался сильнее, но сейчас был перерыв. Рабочие отсутствовали, и никто не сможет подслушать их разговор.
– Не обращай внимания на Гдану, – тихо произнёс хранитель. – Мы немного повздорили из-за Владана. Считая, что действует мне во благо, она сообщила этому стражнику о моём отлёте.
Хранитель говорил монотонно, глядя перед собой. Мысли его явно были заняты другими вещами.
– Где ты пропадал, Марий? – спросил Рудин. – Я вчера приходил весь день, но так и не застал тебя. Гдана говорила, что ты куда-то отбыл по делам, но более ничего не сказала.
– Она и не знала, куда я направился. Ты спрашиваешь, где я был, Рудин? Я посещал могилы своих родителей. Вернулся только несколько часов назад. Владан отследил меня по браслету и приехал якобы предупредить об ответственности за самовольную отлучку. Гдане я рассказал об этом, но не всё. Я не смог рассказать о том, что произошло, когда Владан ушёл…
Марий замолчал. Внезапно он в сердцах стукнул кулаком по скамье и воскликнул:
– Мерзавец Владан!
Охотник от неожиданности невольно вздрогнул и с удивлением взглянул на Мария.
– Он не просто убил моих родителей… – злобно произнёс Марий, понизив голос и по-прежнему не глядя на своего собеседника, – он продолжает издеваться надо мной! Он вынудил меня…
Марий закрыл лицо руками не в силах продолжать. Немного успокоившись, хранитель заговорил вновь:
– Он сказал, что могилы якобы пусты. Я решил проверить его слова, и был жестоко наказан.
– А вторая могила?.. – внезапно насторожился Рудин.
– Что вторая?! – огрызнулся Марий. – Мне было достаточно потревоженной могилы матери. Дух отца и так не найдёт покоя, чтобы я ещё тревожил его кости.