Немного помолчав, Марий вновь тихо заговорил уже более доверительно:
– Знаешь, последнее время мне снится один и тот же сон… гибель моих родителей. Но сейчас я всё чаще вижу своего отца, и я уже не могу отделить реальность от игр разума. Об этом я ещё никому не говорил, даже жене. Не знаю, поймёшь ли ты меня. В последний раз отец прямо указал на Владана, как на своего убийцу. Я врач, но я всё равно не понимаю, что происходит. Владан убийца и моё подсознание подтверждает это… но… образы настолько реальны… я схожу с ума…
– У тебя есть основания подвергать сомнению вину Владана? – спросил Рудин.
– Никаких, абсолютно. Я знаю, что это он всё подготовил и осуществил. Конечно не своими руками. Использовал наёмников, но это не снимает с него ответственности.
– Тогда какая разница, Марий, что именно так сильно беспокоит тебя? Подсознание или действительно призрак отца. В любом случае всё это исчезнет, стоит только устранить главную причину. Но нужно с осторожностью чтобы не навлечь на себя гнев вождя. Владан не просто стражник, а один из начальников. Сложная цель… Такой человек не достоин жить, Марий. Его необходимо уничтожить. Посмотри, до чего он тебя довёл. Тебе необходимо хорошо выспаться и всё обдумать.
– Да, ты прав, – оживился хранитель. – Владан должен ответить, и он ответит своей жизнью. Но я сделаю это сам. Я лично должен покарать убийцу своей семьи.
На следующий день строители продолжили работы, но на этот раз в урочный час Марий не появился. Плотники удивились и заскучали. Они уже привыкли к присутствию хранителя. Вместо него к ним вышла его жена и обратилась с просьбой:
– Нельзя ли на время приостановить работы? Моему мужу сильно нездоровится, а шум только ухудшает его состояние. Он рвётся на улицу, но пока даже с постели не может встать.
– Что с ним? – встревожились рабочие. – Что-то серьёзное? Его осматривал врач?
– Марий говорит, что и сам способен контролировать своё состояние, но за последние дни на него много всего навалилось. Ему нужно всего несколько спокойных дней, и он справится со своим потрясением.
– Помимо вашего объекта у нас на очереди ещё два, – задумчиво произнёс главный из рабочих. – Тогда сейчас мы займёмся ими и через недельку-две вернёмся к вам, и уже не будем отвлекаться. Надеюсь, к этому моменту Марию станет лучше.
В течение часа работы были завершены и рабочие отправились на другие участки. В тот же день к дому хранителя пришёл Рудин. Отсутствие рабочих его не насторожило. Работы могли останавливаться на целый день, пока плотники были заняты на других участках. Охотник постучал, но дверь открыла Гдана. Женщина и не скрывала своего недовольства по поводу прихода незваного гостя:
– Уходи, Рудин! Ненужно сейчас тревожить Мария. Он и так после вашей с ним охоты вернулся весь на нервах. А после разговора с тобой замкнулся и не хочет никого видеть. Сейчас ему нездоровится, дай ему прийти в норму.
Охотник не стал спорить и ушёл. В последующие дни он часто прогуливался вблизи дома своего друга, но на встречу не напрашивался.
Сидя вечером у костра, он узнавал последние новости у своих знакомых стражников, делающих обходы не далеко от дома хранителя. Так Рудин узнал, что специалисты давно не возобновляли работ, по просьбе Гданы. Сама Гдана спустя пару дней после прекращения стройки обратилась к Владану, и тот предоставил ей и ребёнку временное жильё в своём городе. Как поняли стражники, женщина боится за свою жизнь и жизнь ребёнка. По её словам, мужа преследовали какие-то галлюцинации и призраки. Владан хотел направить к Марию врача, но желающих не нашлось, да и сам начальник не настаивал, затаив на хранителя за что-то обиду. Гдана уверяет, что хранитель сам в состоянии помочь себе, но нужно оставить его в покое. Владан ограничился лишь докладом вождю о состоянии хранителя, и местный врач подтвердил, что лучше всего для больного полный покой. Посетители будут его только раздражать и ухудшать болезненное состояние. По ночам из дома хранителя раздаются странные звуки, шорох, стук, скрежет. Часто слышны какие-то выкрики, но слов не разобрать. Порой слышится плач, переходящий в хохот или завывания. И в то же время со стороны дом казался не жилым. Плотно зашторенные окна скрывали от глаз происходящее внутри. Ни днём, ни ночью свет не зажигался, дверь всегда заперта. За всё время ни разу не было замечено хоть малейшее движение.