– Повинись перед вождём и островитянами… – сурово произнёс Марий.
Его взгляд вновь стал пустым и блуждающим. Владан понял, что хранитель вновь прячется за своими призраками и сейчас от него ничего не добиться, но всё же он сделал последнюю попытку:
– Вождь не станет меня слушать, а если будет суд, то твоё преступление вскроется и тогда тебе не жить. Подумай о Гдане и ребёнке. Ведь ты обрекаешь их на изгнание. Вождь не остановится на твоём убийстве.
– Повинись перед вождём и островитянами… – заладил хранитель.
Видя, что больше ничего не добиться стражник был вынужден покинуть город и немедленно отправился в столицу. Это был для него единственный шанс. Возможно столичные врачи смогут ему помочь или вождь сумеет вырвать у Мария противоядие.
Линк был полностью на стороне своего бойца и выслушав его созвал публичный суд как того и требовал хранитель. Сейчас было главное получить противоядие, а значит, приходилось идти на поводу у Мария.
Народ собрался на пристани. Вскоре пришли и Линк с Орисом. Владан был уже на пристани и сидел на стуле. Видимо ему было тяжело стоять. Рядом с ним стоял личный врач вождей и обеспокоенно следил за состоянием своего подопечного.
Назначенный хранителем час истёк и едва Линк успел объявить причину сбора, в небе появился лётобат. Аппарат, управляемый не твёрдой рукой, сделал несколько опасных кругов над толпой и рухнул на ближайшую пустующую взлётную площадку.
Сам аппарат от такой жёсткой посадки нисколько не пострадал, как и пассажир, но площадка была безнадёжно испорчена. Едва хозяин покинул лётобат, Орис немедленно заблокировал аппарат со своего браслета, чтобы пресечь возможность Марию скрыться или направить технику на людей.
Линк хотел приказать стражникам схватить хранителя, но все видели, что Марий всё равно был не в состоянии скрыться. Кажется, Марий совершенно не отдавал отчёт своим действиям и не понимал, как он здесь оказался. Его руки не знали покоя. Теперь в них не было кинжала, но они беспрестанно теребили одежду, что-то искали по карманам. Всё то же бледное лицо с болезненным румянцем и расширенные зрачки, которые так потрясли Рудина. Ранее врач предупреждал вождя о болезни Мария и сейчас Линк, и другие видели последствия столь тяжёлого и затянувшегося потрясения вызванного галлюцинациями хранителя. Проблема не была воспринята всерьёз и вовремя не принятые меры привели к тяжёлым необратимым последствиям.
– Ты доигрался, Марий! – строго произнёс Линк. – Ты думал твоё показное безумие станет для тебя защитой? Но ты просчитался! Теперь у тебя только два пути: или изгнание, или смерть. Не дай погибнуть Владану, и я сохраню тебе жизнь. Ты будешь просто изгнан. Твою семью не тронут, если жена сама не пожелает разделить судьбу своего мужа.
Но столь грозные слова явно не достигли цели. Хранитель ничего не слышал и не замечал вокруг. Покинув аппарат, Марий шатаясь, стал крутиться на одном месте, озираясь. Внезапно его блуждающий пустой взгляд выхватил из толпы Владана и замер на стражнике. Марий дико расхохотался. Когда он заговорил голос его зазвучал неестественно, отрывисто с выкриками:
– Итак все в сборе. И подсудимый на своём месте. Владан, ты убил моих родных. Просто признай это. Для нас обоих это очевидно…
– Какие у тебя доказательства, Марий?! Ты предъявляешь серьёзное обвинение этому человеку. Так докажи свои слова, – прервал его Орис.
– Мне не нужны доказательства. Я знаю, что это он организовал убийство использовав двух наёмников. Больше просто некому…
– Это всего лишь твои домыслы, Марий. Факты! – потребовал Линк.
– Мой отец лично указал на убийцу. Он назвал его имя. Разве это не доказательство?..
– Твой отец мёртв, Марий. Ещё раз предлагаю тебе сделку. Не допусти очередного убийства.
– Кара преступника не является преступлением. Просто сознайся, Владан. Только одно слово… сейчас ты сам хозяин своей жизни… Или ты можешь доказать свою непричастность… Так сделай это…
– Сознаваться мне не в чем. Я не виновен ни перед тобой, ни перед твоей семьёй.
– Что за упрямство! – взвизгнул Марий. – Почему ты не хочешь сознаться в очевидном?! Отец лично указал на тебя! Как ты это объяснишь?! У тебя были и время, и возможности. Убийцы не тронули тебя. По твоему указу они покинули берег. Я сам видел…