Я понял, что пришло время действовать пока ещё не поздно. Необходимо было сильное потрясение и у меня уже всё было подготовлено. Мои люди в одежде хранителей должны были сначала создать видимость моего убийства, а затем убить и Сабину, которая так и не захотела признать меня. Я слышал её вскрик и видел, как она бросилась ко мне. Я был удивлён и тронут, но что-либо менять было уже поздно. На признание меня у неё было более четырнадцати лет… и я позволил совершиться убийству. Да и не мог я позволить Сабине остаться в живых. Она могла рассказать тебе правду о твоём настоящем отце и со временем, возможно, убедила бы отказаться от мести. Убийство должно было произойти у тебя на глазах. Прикидываясь мёртвым, я с радостью услышал, что мои труды дали свои всходы. Теперь уже некому было тебя остановить. Владана я приказал не трогать. Я знал, что он тебя не бросит и быстро увезёт от места трагедии. Так и вышло. Когда Владан вернулся, он естественно не обнаружил наших тел. Я сам видел его изумление и горе, прячась за деревьями. Он не нашёл ничего лучше, как сделать две пустые могилы, которые и показал тебе позднее. Сам не желая того Владан способствовал моим замыслам. Когда охотник уехал, одна из могил перестала пустовать.
Я поселился на материке чуть севернее от ныне замёршей земли, но постоянно посещал наш прежний дом и следил за твоими успехами. Не скрою, вначале ты меня радовал, но почему-то от твоих изобретений страдали в основном невинные, а хранители от тебя ускользали. Затем, когда ты, вновь потерпев поражение, перебрался на северный материк, я последовал за тобой. Там мне было гораздо проще, никто меня не знал. Постепенно я добился расположения вождя и мог постоянно незаметно за тобой следить. С приходом Айрона мне, как и многим удалось избежать наказания. Я покинул северный материк следом за тобой. Но далее твой след для меня затерялся на несколько лет. Случайно встретившись со своим бывшим наёмником, я узнал от него, что ты обзавёлся семьёй и спокойно живёшь среди южан. Меня это не устраивало. Ты совершенно забыл всё, чему я тебя учил, к чему готовил. Ты сдался, успокоился, и я решил тебя наказать. Я узнал, что Свир люто ненавидит хранителей и хотел ему рассказать, кого он принял на своей земле. Но ты вновь успел ускользнуть под защиту северян.
Лишь спустя год мне удалось к тебе подобраться. Я тщательно подготовился, решив заманить тебя в трясину, как и твоего отца. А всего-то немного медицинских познаний, растительный грим и свежая кровь. На воде я легко держался при помощи своего изобретения, при определённой сноровке позволяющего перемещаться по спокойной воде и болотам. У меня почти получилось, но тут вмешался Владан. А после ты и вовсе сбежал от меня на разработки. Мне пришлось вновь привлечь к делу другого своего наёмника. Так уж удачно совпало, что он жил в том же городе, куда распределили тебя. Я встретился с ним и объяснил его задачу. Отказать он мне не посмел, иначе я сдал бы его вождю. Я мог это сделать, не раскрывая себя, а его словам всё равно бы не поверили, и я легко нашёл бы способ заставить его замолчать до признания, и он это понимал. К сожалению, без его помощи мне было не обойтись. Последовать за тобой лично я не мог. Кто-нибудь непременно бы меня заметил и признал. Поэтому я отправил следом за тобой своего человека. Он должен был подстроить несчастный случай, но тебе вновь повезло. На этот раз помешал кто-то из рабочих. В результате этот недотёпа умудрился сам угодить под ствол. А теперь представь, как я потешался, когда узнал, что именно ты спас ему жизнь! По возвращении с разработок он мне заявил, что больше не желает участвовать в моих авантюрах. В нём проснулось что-то вроде благодарности к сыну убитой им женщины. Но я быстро напомнил ему обо всех его прошлых делишках, и он присмирел. Только помогать мне в твоём убийстве он наотрез отказался. Тогда я пересмотрел план и решил с твоей помощью избавиться от Владана, с расчётом, что позднее вождь избавится от тебя. Учитывая твои прошлые заслуги, Линк не посмотрел бы что ты хранитель. Позднее я избавился бы и от лишних свидетелей. Последнее время Рудин стал слишком разговорчив и недоволен.