Экта втянулся в работу, привык к местному укладу и сам стал привычным для местных. Его молчаливость приняли и простили, главным образом, после того, как кузнец рявкнул:
− Отстаньте от парня! Не любит языком молоть, и слава Небесам. Лишь бы руками как положено работал.
С приближением зимы темнело всё раньше. А Экту не покидало нехорошее предчувствие надвигающейся беды. Поневоле начали вспоминаться слова дедка, про колдунов да чудовищ. Пока, правда, ни тех, ни других в окрестностях не было видно.
Однажды, уже после полудня, кузнец подозвал Экту и велел, всучив в руки сверток:
− Отнесешь в замок, конюху. Да живее, не задерживайся! Работы много…
До замка было недалеко, но деревенские туда ходить не любили. Вот и кузнец, пользуясь случаем, перепоручил неприятную обязанность своему помощнику. Экта, понятное дело, в замке раньше не бывал, но конюха знал в лицо: тот приводил подковывать рабочих лошадей. Подмастерье уже передал сверток получателю и собирался уходить, когда через открытые ворота во двор замка влетели двое всадников.
Экта успел отскочить к самой стене, чудом не попав под копыта лошадей. На какое-то мгновение ему показалось, что всё обошлось. Но хозяин замка, раздраженный и уставший с дороги, был настроен выместить свое недовольство хоть на ком-то. Своих слуг ему было жаль, новых хороших потом пойди найди еще, а вот подвернувшийся под руку деревенский подходил идеально.
Водный хлыст дернул Экту от стены и бросил на колени. Следующий удар пришелся по спине, располосовав в клочья старую куртку и рубашку под ней, а на смуглой коже проступил кровавый рубец.
− Правильно! Чернь нужно учить, − лениво прокомментировал второй всадник, наблюдая, как хлыст снова опускается на спину так кстати подвернувшегося крестьянина.
Экта рефлекторно закрыл голову руками. Прилетело и по ним, оставив от рукавов одни ошметки. И тогда всадники разглядели довольно широкие браслеты из потемневшего от времени металла, плотно обхватывающие запястья на обеих руках.
− Что это? Эй, ты! Сними свои побрякушки и подай мне! − потребовал хозяин замка.
Экта замер. Требование было невыполнимо в принципе. Если бы он мог, давно бы избавился от столь приметного «украшения».
− Я…Они не снимаются, господин, − еле слышно пробормотал он. − Они сплошные… давно надели… я не могу снять.
− Встань и подойди! Хочу сам убедиться!
Экта послушно подошел и продемонстрировал запястья. Браслеты сидели плотно, не иначе чудом не врезаясь в кожу.
− Взгляни-ка, тут старые руны! − удивленно произнес второй всадник, бесцеремонно схватив подмастерье за вторую руку и внимательно изучая странное для простолюдина украшение.
− И что написано?
− Разобрать не могу. Только слово «ограничение». Изучить бы повнимательнее это старье, может быть что-то интересное. Жаль, снять нельзя. Приложение к этой цацке мне решительно не нравится.
− Всего-то? − презрительно фыркнул хозяин. − Желание гостя − закон. Сейчас сделаем!
Он отпихнул от себя Экту, а после прижал заклинанием к земле.
− Сейчас отрубим ему руки и снимем.
Ледяное лезвие опустилось вниз, отрубив кисти несчастному. Хозяин попытался стянуть браслеты водяным хлыстом, но те застряли намертво.
− Придется лично, − посетовал колдун и, спешившись, сорвал-таки с обрубков рук неказистое, но такое интересное украшение.
А буквально через пару ударов сердца встал на ноги тот, кто только что валялся под ногами, истекая кровью. Он нехорошо ухмыльнулся и буднично произнес:
− Сами виноваты.
Человека больше не было. На его месте возникла страшная огнедышащая тварь с клыками, когтями и кожистыми крыльями. Надо отдать должное колдунам, они пытались сопротивляться. Надо отдать должное твари, она разорвала их в клочья, не обращая внимания на эти попытки. А потом, в ярости, разнесла замок, буквально искрошив в пыль даже сами камни. Покончив с местью, тот, кого еще днем знали под именем Экты, взлетел в небо и устремился на север. Там жил тот, кто столетия назад заковал его в эти проклятые браслеты. Победил в честном бою, и − не убил, а заточил, заставив испытать судьбу смертных, познать их слабость и беззащитность.
Маленький северный городок затих в страхе. На холме, где было старое кладбище, происходило нечто странное и ужасное. Десятками били молнии, вспыхивали языки пламени, слышался дикий рев.
По кладбищу, терзаемый одновременно яростью, гневом и обидой, метался Эктанион, порождение подземного огня и Предвечной тьмы, кого люди ошибочно называли демоном.
− Ты! Посмел! Сбежать! От! Моей! Мести! Туда! Где! Я! Тебя! Никогда! Не! Достану!
Его победитель и пленитель уже давным-давно умер, от старости, в своей постели, окруженный любящим и многочисленным семейством.