Пока он говорил, в нем явно нарастала злость. Чамберс пытался ее сдержать, но говорил резко, и Си-Джей внезапно почувствовала себя маленькой и неуверенной в себе девочкой.
— Как юрист, вы прекрасно знаете, что я не имею права говорить о том, кто и когда у меня лечился. Сам факт, что кто-то является моим пациентом, представляет собой конфиденциальную информацию. И я никогда не стану раскрывать эту информацию. Никогда. Я давал клятву не делать этого без согласия пациента. Если только не возникнет какого-то конфликта интересов, а такого не было. Я не знал, что между вами имелась связь, пока вы сами не пришли ко мне и не сказали, что подозреваемый по делу Купидона — это человек, который вас изнасиловал. К тому времени мои отношения с Биллом Бантлингом прервались — что очевидно — из-за его ареста. Конечно, я не стану делиться с вами тем, что происходило во время моих бесед с Биллом, поэтому, пожалуйста, даже не спрашивайте. Просто знайте: я никогда не скомпрометирую никого из пациентов. А ваши намеки, Си-Джей, оскорбляют. Я был в сложном положении и все же сделал то, что требовала от меня профессиональная этика. А сейчас я пришел сюда, чтобы посмотреть, как у вас дела и не смогу ли я вам помочь. Но больше я не думаю, что это хорошая идея. Советую вам продолжить курсы терапии у другого врача, потому что вы на грани нервного срыва.
Чамберс встал, собираясь уходить.
Внезапно Си-Джей стало очень стыдно — это чувство необъяснимо нахлынуло на нее. Мысли путались.
— Я больше не знаю, что делать, — прошептала она. — Я не знаю, кому верить, чему верить. Все разваливается, и я не могу контролировать ситуацию. Все нереально. Я больше не знаю, что реально, доктор Чамберс.
Слезы хлынули из глаз, хотя она думала, что слез больше не осталось.
Но было слишком поздно. Грег Чамберс разозлился. Слова уже произнесены, и их нельзя забрать назад.
— Я предупреждал вас, чтобы вы не брали это дело, Си-Джей, поскольку вы сразу оказались близки к срыву. Вероятно, из-за вашего прошлого вы не смогли правильно смотреть на факты, на улики. Возможно, вы неверно строили отношения с людьми. Решения, принятые в состоянии стресса и путаницы, не могут быть хорошими.
— Доминик? Вы имеете в виду его?
— Я просто даю вам совет, как делал несколько месяцев назад, смотрю на знакомые вещи под новым углом, что вам, вероятно, тоже требуется. Продолжайте терапию, и вы это увидите. До свидания.
Он захлопнул дверь, и Си-Джей снова осталась одна.
Она уронила лицо на руки и зарыдала.
И она так и не увидела фотографию студентки Университета Флориды Джулии Латрианки, двадцати одного года, которая на мгновение появилась на экране телевизора у нее за спиной, и не слышала комментариев бойкой ведущей выпуска новостей, которая описывала исчезновение темноволосой красавицы из бара в Форт-Лодердейле в новогодний вечер, назвав его «таинственным».
Глава 82
Через двадцать минут после того, как Грег Чамберс покинул кабинет, зазвонил телефон на письменном столе — личный номер Си-Джей. Она вначале не хотела снимать трубку, но он продолжал звонить, и наконец на десятом звонке Си-Джей ответила, утирая слезы тыльной стороной ладони.
— Таунсенд. Прокуратура штата.
— Си-Джей, это я, Доминик.
Она слышала в трубке звуки полицейских сирен, который смешивались с громкими криками людей.
— Доминик, сейчас не очень удачное время. Могу ли я тебе перезвонить...
— Нет, ты не можешь мне перезвонить. И это самое подходящее время, поверь мне. Мы их нашли, и тебе нужно сюда приехать.
— Что? Ты о чем?
— Я в трейлере на Ки-Ларго, при съезде с трассы номер один. Он принадлежал умершей тетушке Бантлинга, Виоле Траун. Мы нашли сердца. Все. Они лежали в холодильнике у нее в кухне. Мы также нашли фотографии. Множество фотографий каждой жертвы на каком-то черном фоне — на них изображено, как девушек пытали на металлической тележке. Некоторых фотографировали, даже когда убивали. Место на снимках похоже на сарай Бантлинга. Он все хранил здесь, в трейлере.
— А как вы нашли?..
Сердце судорожно билось у нее в груди, она испытывала смесь облегчения, возбуждения, страха и паники.
— Я обнаружил ордер, выписанный судьей из округа Монро на имя Бантлинга несколько недель назад. Бантлинг был опекуном тетушки, а после ее смерти в течение шестидесяти дней не подал какие-то документы на ее собственность, и поэтому, как я предполагаю, судья выписал ордер, не подозревая, что Билл Бантлинг — это тот самый человек, которого сейчас судят за убийство в Майами. Я выяснил про этот трейлер, и мы поехали сюда с Мэнни, а владелец земли нас впустил. Ну и местечко! Фотографии лежали в холодильнике вместе с сердцами. Не беспокойся, все оформлено как надо, потому что трейлер собирались конфисковывать за неуплату арендной платы на землю. У владельца участка на руках все бумаги. Я проверил. Но нам срочно нужен ордер, чтобы действовать дальше. Не хочу, чтобы и тут что-то пошло не так.
— О Боже! — Она с трудом переводила дыхание. — Хорошо. Еду.
— Он — наш, Си-Джей, — сказал Доминик возбужденно. — Теперь он уже точно наш.
Глава 83
Присяжная номер пять прекратила улыбаться, а Билл Бантлинг забыл о смехе, когда утром в среду Си-Джей объявила, что продолжит представление дела со стороны обвинения. И к полудню, после двух часов показаний, которые давал спецагент Доминик Фальконетти, никто из присяжных даже не смотрел в сторону Бантлинга, чувствовался эмоциональный холод, воцарившийся в зале суда. К концу дачи показаний, во второй половине дня, двое присяжных мужчин разразились слезами, а трех женщин затошнило после представления суду сердца Анны Прадо, упакованного в прозрачный мешок для улик. Затем последовали жуткие фотографии, найденные в холодильнике Виолы Траун. Вырвало и присяжную номер пять, которая, возможно, представила, что могла бы оказаться на месте одной из жертв Бантлинга. Мать Анны Прадо снова разрыдалась и стала кричать, ее пришлось опять выводить из зала. Вскоре после этого судья Часкел решил объявить перерыв на обед. Определенно события принимали иной оборот.