Было очевидно, что девушку убили, когда она лежала на спине, поскольку кровь собралась под кожей обеих ягодиц, а также под локтевыми и коленными суставами. После того как сердце перестало перегонять кровь по телу и девушка умерла, кровь собралась в некоторых участках тела.
— А теперь посмотрите сюда! — предложил Нейлсон Мэнни и Доминику, протягивая им лупу.
Небольшой участок кожи был удален. Рядом с ним имелся след укола, невидимый невооруженным глазом.
— Таких следов было два. Я их пропустил вначале, поскольку в той части тела собралась кровь. Кроме того, изначально я не искал того, что нашел. Как видите, я срезал кусочек кожи, чтобы обследовать повреждения кровеносных сосудов в этой области. В эти два места определенно делались уколы. Я считаю, что кололи галоперидол.
Мэнни не был полностью убежден. Теперь он смотрел на доктора Смерть как сыщик.
— Подождите секундочку, док. Всех этих женщин пытали перед смертью. А не могли ли эти следы остаться после того, как псих просто втыкал в них иголки ради собственного развлечения? Почему вы так уверены, что это следы инъекций?
Доктор Нейлсон выглядел почти оскорбленным реакцией Мэнни на свою гипотезу, но быстро пришел в себя. Он усмехнулся, словно говоря: «Я знаю кое-что, чего не знаете вы», — и продолжил, игнорируя вопрос Мэнни.
— После того как я это обнаружил, детективы, я нашел кое-что еще более интересное.
Он перевернул Анну Прадо на спину и отвел в сторону правую руку мертвой девушки. Ее руки были в синяках, темных пятен оказалось больше на запястьях, где оставили отметины веревка или ремень, которыми ее связывали. Доктор Нейлсон показал на небольшое пурпурное пятно на сгибе локтя:
— Вот еще один след. Но тут препарат вводился не внутримышечно, а внутривенно. Вот в этой вене делался прокол. И ваш подозреваемый проделывал подобное неоднократно — я нашел еще две вздутые вены на другой руке и одну на лодыжке.
— Какого черта?! — Теперь Доминик запутался. — Значит, вы считаете, что он ввел ей галдол внутримышечно, а потом еще и внутривенно? Зачем делать и то и другое? Это не имеет смысла!
Он подумал о душителях из Хиллсайда, двух убийцах — двоюродных братьях из Калифорнии, которые вводили различные чистящие жидкости похищенным женщинам и смотрели, что с ними потом произойдет.
Тем временем доктор Нейлсон раздражался все больше и больше. Он в нетерпении постукивал ногой по полу, считая, что на пустые разговоры нет времени. Наконец он продолжил объяснения:
— Нет, смысла делать и то и другое не было. Поэтому я взял еще несколько анализов и обнаружил кое-что новенькое, что я и не подумал бы искать раньше. Но это определенно объясняет внутривенное введение препарата!
— Что? Что, черт побери? — Голос Мэнни звучал раздраженно и сварливо. Он считал, что сейчас не время и не место для нагнетания напряжения или излишнего энтузиазма.
Теперь доктор Нейлсон сфокусировал внимание на Доминике.
— Я провел новое токсикологическое исследование и нашел у нее в организме еще один наркотик, — быстро сообщил он. — Хлорид мивакурия.
— Хлорид мивакурия? Что это? — спросил Доминик.
— Препарат известен под названием мивакрон, и его можно ввести только внутривенно. Он расслабляет скелетные мышцы, и это все. Изначально его разрабатывали как анестезирующее средство для операций. Однако затем, после пробного использования на пациентах в Африке, быстро установили, что хотя он и эффективен для расслабления мышц, но, к сожалению, не обладает анестезирующим или обезболивающим эффектом. Вообще-то проблема заключается в том, что это выяснилось только после операции, после того как прекратилось его действие и пациенты снова смогли говорить. По крайней мере те, кто пережил хирургическое вмешательство. Пациенты сообщили, что во время операции чувствовали боль. Все время.
— Но не могли ничего сказать... — Доминик замолчал, когда осознал всю важность информации.
— Правильно. Были парализованы их языки и мышцы лица, и люди не могли говорить.
Нейлсон подождал несколько секунд, чтобы полицейские полностью переварили услышанное. Судя по выражениям лиц, они все поняли.
— Должен сказать, вам удалось поймать очень находчивого и изобретательного садиста! — добавил Нейлсон довольно веселым тоном.
— А какое количество препарата вы в ней нашли?
— Я не могу определить количество. Что касается галоперидола, то ей вводили вполне приемлемые дозы. Думаю, ваш подозреваемый давал его, чтобы полностью подчинить себе жертву. Что касается хлорида мивакурия — как я предполагаю, он вколол достаточно, чтобы полностью ее парализовать. Но не забывайте: мивакрон не действует на сознание. Это препарат короткого действия, его эффект скоро прекращается, поэтому его и надо вводить внутривенно, а после смерти он быстро исчезает из организма, поэтому, вероятно, она умерла, пока в ее тело все еще была воткнута игла капельницы. Это объясняет, почему синяк свежий. Все произошло прямо перед смертью.
— Значит, этот псих — а он на самом деле псих, как я понимаю, раз сидел на галоперидоле... — заговорил Доминик и не смог продолжать из-за охватившей его ярости. У него в сознании начала формироваться невероятно жуткая картина. Будто сама смерть этой молодой женщины недостаточно трагична! Так и это еще не все! Доминик овладел собой и спросил: — А вообще зачем ему прописывали галдол, доктор Нейлсон? Бантлинг — шизофреник, страдает маниакально-депрессивным психозом или психопат?
— Я не психиатр, агент Фальконетти. И не могу с ходу предложить вам диагноз. Галоперидол выписывают при различных психических состояниях.
— О, дерьмо! Теперь его еще объявят невиновным из-за психического расстройства! — воскликнул Мэнни.
Если человека признают невменяемым, то он не несет наказания, в особенности обвиняемый с доказанной историей душевной болезни, в частности параноидной шизофренией, маниакально-депрессивным психозом или подтвержденными документально случаями психических срывов. Если доказать, что обвиняемый был настолько не в себе, что не понимал природу или последствий своих действий и не отличал плохое от хорошего, то судья или суд присяжных признают его невменяемым.