— Он мой подзащитный, Си-Джей. И теперь он смотрит смерти в лицо.
Лурдес говорила сдавленным шепотом, умоляя о понимании.
— И ваш подзащитный рассказывает вам, что он — чудовище. Что он жестоко изнасиловал женщину двенадцать лет назад, и теперь эта женщина оказалась государственным обвинителем на процессе по делу, в котором его обвиняют в изнасиловании и серийных убийствах. Как удобно! И, не думая о последствиях, вы фактически бросаете эти обвинения в лицо женщине, которая, как вы знаете, была изнасилована. Я не знаю, как ваш подзащитный узнал о том, что со мной случилось, я в самом деле не знаю, но скажу вам — моя совесть чиста. И если по капризу судьбы ему удастся отвертеться, если он когда-нибудь выйдет из тюрьмы, изнасилует и убьет еще какую-то невинную женщину, что он неизбежно сделает, если ему предоставить такую возможность, то я знаю, что смогу смотреть в глаза членам семьи этой женщины и честно сказать: «Мне очень жаль, что вы ее потеряли». Я смогу жить с чистой совестью, Лурдес. А вы сможете?
Лурдес молчала. У нее по щекам текли слезы.
— А теперь делайте для вашего подзащитного то, что считаете нужным. А я сделаю то, что считаю правильным. У меня назначена встреча.
С этими словами Си-Джей повернулась и перешла Тринадцатую улицу, оставив рыдающую Лурдес Рубио на тротуаре перед тюрьмой округа Дейд.
Глава 51
— Си-Джей Таунсенд, прокуратура штата. — Си-Джей предъявила удостоверение дежурному.
— Еще раз скажите, кто вам нужен.
— Спецагент Крис Мастерсон.
— Подождите секундочку. Он уже спускается.
Си-Джей нервно мерила шагами приемную в полицейском управлении Флориды, ее каблуки тихо постукивали по белым плиткам. Стены были увешаны грамотами и табличками, также имелась огромная цветная фотография — золотой жетон спецагента. На другой стене в застекленном стенде висели ориентировки пропавших людей. Си-Джей посмотрела на фотографии. На большинстве были подростки, сбежавшие из дома, или дети, которых забрал один из родителей, не тот, которому ребенка отдали по суду, но имелись и другие люди, исчезнувшие при подозрительных обстоятельствах. Под снимками стояла надпись: «Им угрожает опасность». Ориентировки оставались под стеклом, пока человека не находили или дело не раскрывали. Новые прикреплялись поверху, поэтому более старые материалы оказывались внизу. Си-Джей заметила черно-белую фотографию улыбающейся Морган Вебер, ориентировка оказалась уже наполовину закрыта веснушчатым лицом сбежавшего подростка.
Дверь распахнулась, и вошел Крис Мастерсон.
— Си-Джей! Как дела? Прости, что я так долго. Доминик не сказал, что тебе сегодня нужно поработать с уликами, поэтому мне потребовалось время, чтобы все подготовить.
— Я собиралась их просматривать в четверг, Крис, но у меня на этот день назначено снятие показаний под присягой, а в пятницу нужно демонстрировать собранные доказательства фэбээровцам. Спасибо за помощь.
— Нет проблем.
Они прошли по нескольким петляющим коридорам, пока не добрались до запертого зала заседаний — штаба спецподразделения. Крис открыл дверь. На длинном столе для переговоров стояли большие картонные коробки. На боку каждой значилось: «Купидон» — и номер дела.
— Я оставил для тебя на столе инвентарные листы, которые прилагаются к ордеру на обыск. В них все указано. Только не забудь расписаться, когда закончишь, и скажи Бекки. Ее кабинет напротив, она кладовщица, как раз отвечает за хранение улик. У меня допрос через час, а то я бы тебе помог. Сегодня почти никого нет на месте.
— Да мне не нужно помогать. Я хочу лишь взглянуть на то, что у нас есть. Это не отнимет много времени.
— Доминик ведет допросы на Бич. Не думаю, что он сегодня сюда вернется. Мне с ним связаться по рации?
— Нет. Я обойдусь без помощников. Спасибо.
— Отлично. Удачи. Работай.
Он закрыл дверь и оставил ее одну в тускло освещенном помещении. Было почти пять часов, и на улице начинало темнеть. Солнце садилось. Мертвые девушки смотрели на нее со Стены сверху вниз. Си-Джей дрожащими руками зажгла сигарету и стала внимательно читать инвентарные листы, лежавшие на столе. Она точно не представляла, что ищет, но знала: если нужное ей существует, она найдет его здесь.
Лурдес продолжала работать. Она пыталась добиться признания незаконным факта заведения дела на Бантлинга — утверждая, что для этого не было достаточных оснований. Лурдес вручила Си-Джей копию заявления, которое завтра утром подаст в суд. Си-Джей внимательно прочитала его три раза. Заявление основывалось на протесте Бантлинга. Он утверждал, что не превышал скорости, а задняя фара автомобиля не была разбита, обыск проводился без его согласия и достаточных на то оснований. Желая удостовериться, что ни Чавес, ни Линдерман, ни Риберо не разговаривали ни с Лурдес, ни с кем-то из ее помощников, Си-Джей позвонила сержанту в отдел полиции Майами-Бич, и у того чуть инфаркт не случился, когда он узнал, что Бантлинг обвиняет полицию в отсутствии достаточных оснований для обыска. Никто ни с кем не беседовал, заверил ее Риберо. И есть только заявление арестованного обвиняемого против всеми уважаемого полицейского. Нетрудно догадаться, кому поверят больше.
Но если Си-Джей и могла вздохнуть с облегчением, то ненадолго, поскольку вторая часть заявления касалась обвинений, с которыми Лурдес выступила в тюрьме. Си-Джей была изнасилована Бантлингом, а теперь пытается скрыть это и другие важные факты, чтобы отомстить насильнику. Си-Джей знала, что у Бантлинга могли остаться какие-то улики для подтверждения слов.