— Я попытаюсь дозвониться до Мэнни и спрошу, не хочет ли он поужинать. Я провел всю вторую половину дня, перебираясь из клуба в клуб на Майами-Бич, а там в эти часы не повеселишься.
Доминик запер зал заседаний и, когда они выходили из здания, помахал дежурному, который сидел в одиночестве в диспетчерской.
Они молча прошли к джипу Си-Джей, она забралась в машину. Прощание не будет сладким, как недавно.
— Спасибо, Доминик, — только и сказала она.
— Спокойной ночи, Си-Джей. Звони, если понадоблюсь. В любое время.
Она кивнула и нажала на газ.
Доминик повернулся и пошел к своей машине. Он несколько минут сидел на темной пустой стоянке и думал о том, что только что произошло, о странном поведении Си-Джей при упоминании имени Билла Бантлинга. Доминик оставил послание на автоответчике Мэнни, затем проверил собственный. Его сильно удивило постукивание по стеклу.
Это оказалась Си-Джей. Доминик опустил стекло.
— Боже! Не нужно так подкрадываться к людям. В особенности к вооруженным и на темных стоянках. С тобой все в порядке? — Он осмотрел площадку, ожидая увидеть машину Си-Джей с поднятым капотом.
— А то предложение поужинать, которое я слышала на днях, все еще остается в силе? Потому что я умираю с голоду.
Глава 53
Было восемь вечера, и Лурдес Рубио сидела за большим дубовым столом в пустом офисе и смотрела на диплом, полученный по окончании юридического факультета Университета Майами, и все еще раздумывала, как получилось, что день прошел настолько ужасно. Рядом с дипломом на стенах кремового цвета висели различные награды и грамоты, которых она удостоилась за годы работы.
Она помнила все слова клятвы, которую давала как адвокат перед старым судьей Фифлером, и тот ужасный пурпурный костюм с огромными плечиками, словно у защитника команды, играющей в американский футбол, который она надела на мероприятие. Это было четырнадцать лет назад. Судья Фифлер давно умер, пурпурный костюм она сожгла, а годы каким-то образом пролетели.
К большому разочарованию матери, Лурдес всегда хотела быть защитником по уголовным делам. Она мечтала защищать невиновных от попрания их прав и вторжения в их жизнь глаз. Лурдес верила во все то дерьмо, которое принимала за Евангелие на юридическом факультете. Затем она оказалась в реальном мире, в роли адвоката, и ее наивность быстро исчезла.
В мире не было места бездомным, никто не помогал психически больным. Адвокаты хотели денег и заключали сделки. Заваленные работой судьи желали ослабить нагрузку и спихнуть дела. Прокуроры стремились сделать себе имя. Для многих система правосудия являлась только средством для достижения собственных целей. И тем не менее Лурдес хотела работать адвокатом по уголовным делам.
До сегодняшнего дня.
Она справлялась с недостатками системы, оставив бюрократичную службу в должности государственного защитника, такого защитника назначает суд в случае бедности подсудимого, и открыла собственную адвокатскую контору. Как кубинка и женщина, имеющая собственную юридическую практику, она много лет боролась, стараясь сделать себе имя в области, где доминировали мужчины, где ее окружали мужчины. После восьми лет трудной работы она приобрела известность, выступая против самых лучших из них. Она стала одним из самых высокооплачиваемых и уважаемых адвокатов по уголовным делам в Майами. Лурдес Рубио добилась своего. Теперь же она скорее с отвращением, а не с гордостью смотрела на свой диплом. Она думала о своем подзащитном с презрением.
Как она могла угодить в капкан? Как она могла позволить насильнику бросить обвинение в лицо жертве, позволить использовать преступление как инструмент для получения свободы? Она поступила таким образом, потому что в этой системе победить иногда означает вести очень жесткую игру, и Лурдес знала, что негодяй избрал верную тактику. Он добьется быстрой победы.
Лурдес стала складывать папки в портфель, собираясь идти домой и готовить ужин пожилой матери и, может, посмотреть фильм по кабельному телевидению, но вдруг остановилась и схватилась за голову.
Сегодня ока приняла победу за справедливость и очень жалела об этом.
Глава 54
Хлоя Ларсон, симпатичная маленькая будущая юристка из района Куинс, теперь выросла и стала государственным обвинителем. Боже, как время безжалостно с ней обошлось! Он едва ее узнал, с этими мышиными волосами и старомодными костюмами, которые почти скрывали ее когда-то упругую задницу и аппетитную грудь. Но это лицо... Он никогда не забывал лиц. В особенности таких, как у Хлои. Именно поэтому он ее и выбрал — она была не просто хорошенькой, она была исключительно красивой.
И теперь он снова ее нашел. Прошло двенадцать лет, и он нашел ее, и они снова вместе. Выражение ее потрясающего лица, когда его бесполезная защитница сообщила ей новость, было бесценным. Просто бесценным. Шок. Затем испуг. И наконец, ужас. Хлоя попала в ловушку. Она вынуждена снова смотреть ему в лицо своими красивыми зелеными глазами, молча признавая, что проиграла.
Бантлинг сидел на жесткой койке, которая пахла старой рыбой и мочой, и ковырялся в зубах.
«Заткнись и сядь!» — вот что сказала его бесполезный адвокат. Вот что она орала. «Заткнись и сядь!» Кто она такая, черт побери? Ему нужно заново обдумать ее роль во всем этом. Раньше он считал, что Лурдес — хороший выбор, однако теперь... Но с другой стороны, Лурдес достала для него полицейские отчеты из Нью-Йорка, а они заменяли любой роман для чтения перед сном. Он получил возможность фактически узнать о том, что сделал, — со слов других. Посмотреть на все чужими глазами. Здорово было читать. И его адвокат помогла ему напугать до смерти мадам прокуроршу. Но неожиданно Лурдес сказала, что пока не может подать заявление и ей требуется провести дополнительное расследование. А он вынужден раздумывать, сможет ли играть против больших мальчиков из высшей лиги.
— Позволь мне этим заняться, — сказала Лурдес. — Ты признаешь, что являешься жестоким насильником, который использовал нож. Ты хочешь сказать: «Я сделал это тогда, но не делал этого теперь», — и отмазаться, заявив, что государственный обвинитель, твоя жертва, относится к тебе предвзято. Но пойми, Билл: все будут ненавидеть тебя еще больше и будут жалеть ее. Это очень деликатная ситуация, и мы не можем просто предъявить твои обвинения. Мисс Таунсенд все отрицает, и, если честно, твое слово для суда ничего не значит. Нам нужны доказательства.