И в этот момент, ослабленные полицейские участки Бронкса сами подверглись нападению латиноамериканцев и пуэрториканцев. Повторилась ситуация Куинса, Бруклина и Манхаттена. Вся надежда оставалась на главные части национальной гвардии, командование которой уже знало, что имеет дело с хорошо обученными и прекрасно вооруженными боевиками. Знали они и о том, что на их пути возможны засады и заминированные участки. Движение в таких боевых условиях естественно резко снижало время прибытия помощи. Но и они еще не знали, что их будут ждать не просто две-три засады, а хорошо продуманная эшелонированная система засад и ловушек.
Тем временем, в различные полицейские участки города стали поступать телефонные звонки о готовящихся взрывах небоскребов, крупных административных учреждений, общественных Фондов и Центров, музеев и памятников, мостов и туннелей, статуи Свободы и т. д. Это вносило еще большую сумятицу, неразбериху и безысходность в работу и так парализованных участков полиции и бюро ФБР города. Полицейские, целую неделю бывшие в кошмарном напряжении биржевого кризиса и волнений людей на улицах, угрозами террористов и начавшимися массовыми беспорядками с вооруженными боями и стычками, опасениями за жизнь своих семей, все-таки пытались как-то обуздать ситуацию и хоть что-то сделать по пресечению того кошмара, который творился на улицах Нью-Йорка, но слишком неравны были силы.
Так уж совпало, что к организованным группировкам, начавшим крушить город, стали присоединяться те, кто все потерял во время биржевого кризиса и теперь жаждал выместить свою трагедию на тех, кто никогда ничего не терял, а только приобретал. Для которых любой крах — отец родной, любая трагедия людей — дороже матери. Ибо только в таких случаях они обогащались и наживали состояния.
В момент, когда, наконец, в Вашингтоне, где все пока было спокойно, приняли решение подключить к национальной гвардии дислоцированные а штате Нью-Йорк воинские части и морскую пехоту, что было впервые за последние 140 лет истории США, по крупнейшим городам Северо-востока США, в Чикаго, Толедо Кливленде, Колумбусе, Питтсбурге, Бостоне, Индианополисе, Цинциннати, Луисвилле, Филадельфии и Балтиморе прокатилась волна негритянских волнений с погромами магазинов, поджогами машин, зданий и нападений на полицейские патрули и участки.
Эти акции носили отвлекающий характер, задачей которых было сковать силы полиции и национальной гвардии и не дать возможности для их переброски в Нью-Йорк или другие штаты. Особенно страшная картина разворачивалась в Нью-Йорке, где происходило настоящее кровавое побоище. Центр Манхеттена уже горел во многих местах. К небоскребам в деловой части Уолл-Стрит, где они гнездятся, как гроздья винограда на лозе, уже к 18 часам устремились джипы и машины с разъяренными боевиками Риверо Эндрюса, Боба Фаулера и Джона Диаса. Гранатометами и огнеметами, пулеметами и гранатами, они сметали все живое с тротуаров обесточенной финансовой цитадели Америки.
Несколько полицейских заслонов, составляющих всего 216 человек, были просто сметены в считанные минуты девятитысячной армадой вооруженных до зубов негров, латиноамериканцев и полуторатысячной белой группировкой Фаулера. Уже полыхали огнем здание знаменитой Нью-йоркской биржи, старейшее здание небоскреба Уолдорф-Астория, здания Сити-Холла, мэрии Нью-Йорка, небоскреба Морган Гаранта Траст Билдинг и других архитектурных шедевров.
Схема погромов была простой. Сначала выстрелами из гранатометов сметалось все живое у входа в небоскреб или административное здание. Затем следовали выстрелы из гранатометов по вторым, третьим этажам. После разрыва гранат в дело пускали огнеметы. Пожары распространялись, быстро освещая бушевавшим пламенем соседние громады из стекла и стали. Из зданий неслись вопли обезумевших от страха людей, которых не успевали эвакуировать из обесточенных и горящих зданий.
Наиболее ожесточенная бойня произошла у суперсовременного здания управления нью-йоркской полиции — Нью-Йорк Полис Депатмент — и Федерального Резервного Банка. Взрывы гранат, огнеметные струи, пулеметная дробь, револьверные выстрелы, хлопки помповых ружей, дикие крики раненых и горящих людей — все это слилось воедино в безумстве этой черной ночи с кровавыми отблесками горящих зданий. Казалось, что наступил конец света. Нападавшие, обезумев от ярости и ненависти, накопленной за годы унижений и оскорблений, имели одно желание, отомстить всем и за все сразу. И это безумство затмевало разум, нивелировало грань между необходимым и возможным, между неотвратимым и целесообразным.