Но и другая сторона, обессилев от нечеловеческого напряжения последних дней, потеряла над собой контроль и способность принимать осмысленные и правильные решения, они сейчас защищали не федеральную собственность, а только свою жизнь. Они понимали, что сдаться, значит быть уничтоженными обезумевшей толпой, выкрикивающей лозунги проклинающие Вашингтон, продажных политиков, еврейских банкиров, проклятых копов, ненавистных и вездесущих сионистов и таинственных масонов. Все силы полиции, агентов ФБР, Агенства национальной безопасности, были брошены в этот деловой район, оголяя свои блоки и кварталы. Со всех концов Нью-Йорка были видны пожары в знаменитых башнях близнецах Международного торгового центра и небоскребах Финансового Центра.
А в это время шла не просто резня, а настоящая кровавая бойня в еврейских кварталах Бруклина, в блоках, заселенных ими в Куинсе и особенно в Манхеттене. Нападавшие не щадили никого, следуя в этом обычной практике своих сегодняшних жертв. После расправ со своими жертвами, нападавшие поджигали богатые особняки, фешенебельные квартиры в роскошных домах. При этом гибли как сионисты, так и абсолютно невинные евреи, в душе, возможно, и не одобряющие человеконенавистнические догмы своих раввинов и не желавшие быть в этом мире расой господ, но пока они были в одной упряжке с мировыми сионистскими организациями, они должны были нести свой крест…
Именно в этом и заключался весь трагизм еврейского народа, легко поддающегося на изощренную пропаганду сионистов и их духовных поводырей — раввинов, жестоко навязывающих свои преступные догмы всему народу. Евреям вбивалось в голову, что: “Вы сначала евреи, а уж потом американцы, русские, французы, греки и т. д.” Они всегда готовили еврейскому народу только одну роль — роль инструмента по разложению и разобщению народов, среди которых они жили, для облегчения главной своей задачи — грабежу этих народов, ибо если другие народы разобщены, то еврейский народ, единство которого цементируется дьявольской, безжалостной хваткой сионистов, всегда будет властвовать над ними.
И история показывала им правоту сионистов, давая евреям легкую возможность обогащения и выдвижения на первые роли во все смутные времена. В эйфории экстремальных событий евреи не задумывались особо над тем, куда их заведут призывы сионистов, они не думали о последствиях, которые наступают неотвратимо. Как правило, это всегда был лишь вопрос времени. Поэтому, время от времени и возникали погромы и ненависть народов, рожденные слепой безвольностью и массовым участием в международных аферах сионистов.
И только небольшая часть еврейского народа, сумевшая отвергнуть сионистские постулаты и преступные аксиомы поведения евреев среди других народов, считающая себя в первую очередь теми, среди которых они живут, то есть американцами, русскими, французами, греками, действительно становились известными людьми в этих странах, своим трудом на благо стран, где они проживали, обеспечивали себе достаток и уважение окружающих. И еврейский народ начал понимать, что если не победит такой подход к жизни среда других народов, их всех ждет страшная судьба…
Паника и животный ужас ньюйоркцев дошел до стадии безумства. В участках полиции раздавались сотни телефонных звонков, умоляющих и требующих помощи. Появление в городе лжеполицейских в форме и с жетонами довело людей до отчаяния. Жителям звонили в двери полицейские и агенты ФБР, а когда они открывали им двери, то выяснялось, что это бандиты, которые тут же расправлялись со своими жертвами, забирали все ценное и поджигали эти квартиры. Как правило, грабили только богатых и наживших свои богатства неправедным, преступным путем.
Когда же по звонкам соседей приезжала полиция, многие из которых оставались еще в гражданской одежде, хотя и в форменных фуражках и с жетонами, люди не верили им и часто открывали по ним револьверный и оружейный огонь. Полиция, думая, что это засевшие бандиты вступала в ответную перестрелку, лилась кровь и возникала еще большая паника.