На жесткую выволочку по поводу очередной кровавой расправы он не сдержался и наорал на советника Столберга. “Кого вы защищаете, эту падаль, который мало того, что ограбил народ на 136 миллионов долларов, он еще и растлевал детей, — говорил Текильбаев об очередной жертве. — Этот подарок десятилетних голодных девочек за еду заставлял заниматься с ним оральным сексом, этот подонок содержал гарем из 9 малышек в возрасте от 10 до 13 лет. На, смотри, — и Блейк швырнул советнику Столберга пачку фотографий из своего тайного досье, на которых расчлененный им подонок был заснят, видимо, скрытой камерой. — Что вы понимаете, сидя в теплых кабинетах? Вы хоть раз в жизни видели глаза голодного ребенка?.”
Много чего он тогда сказал на встрече с советником Столберга, не зная его самого. Железная аргументация Текильбаева-Блейка загоняла в угол этих холеных людей, хоть и работавших на Россию, но никогда не знавших, что такое голод, горе или несчастье людей, обворованных подонками, незащищенных своим государством. Советник Столберга тогда ошарашенный его жестким отпором; молча выслушал монолог сорвавшегося с тормозов Блейка: “Что вы можете понимать в том, как человек умирает от голода, замерзает в холодном и неотапливаемом доме, когда для отопления уже сожжены все книги и мебель? Что вы понимаете вообще в людском горе, когда от безысходности мать убивает своих детей, чтобы избавить их от мучений? Когда новорожденного младенца мать вынуждена сдавать в приют, так как у нее в груди нет молока от голода? Да этих ублюдков, которые ограбили этих людей, надо живыми сжигать со всеми их выкормышами!.”
Но Текильбаев-Блейк не сжигал их, он рубил их самурайским мечом. Поймать его полиции не удавалось, так он пользовался огромной любовью обездоленной и униженной части населения Нью-Йорка — негров, латиноамериканцев, азиатов. Да и белые относились к нему с известной долей почтения. Все попытки сионистов Америки выйти на его след, даже при помощи больших денег, заканчивались неудачей. Согласившихся служить сионистам отлавливала созданная Блейком служба безопасности при активной помощи евреев, бывших в свое время на службе КГБ и после переезда в Америку продолжавших помогать России. Естественно, что люди Блейка взаимно помогали им. Выявленных же предателей из своей среды Ангелы Ада вешали, как правило, на фонарных столбах, при этом, им в глотку заталкивали камень, обернутый сто долларовой банкнотой, в знак предательства.
Блейк довел до совершенства свое мастерство конспирации и гримировки. Парики, накладные бороды и усы, перевоплощение в монахов, калек, женщин и нищих, помогало ему запутывать ищеек полиции и ФБР. Ему приходилось несколько раз на месяцы исчезать из Нью-Йорка. Он имел несколько паспортов и массу других документов, отлично сделанных при помощи людей Столберга и их связей с полицейскими чинами. Сейчас назрели горячие деньки и работы Блейку было невпроворот. А завтра предстоял день “X” для сионистов Нью-Йорка и Блейк собрал на встречу всех лидеров и вожаков этнических группировок Нью-Йорка, для координации общих действий, для разделения сфер деятельности на завтрашний день, чтобы не упустить ни фешенебельных квартир и загородных вилл, ни банков и богатых магазинов сионистов, ни редакций их газет и журналов, а также для принятия превентивных мер против полиции Нью-Йорка, которая могла им помешать в осуществлении задуманной и долго подготавливаемой операции.
Блейк подошел к вошедшим в зал Эндрюсу, Роудсу и Стенли.
— Привет, Риверо, Томас и Майкл, — обратился он к вошедшим и с каждым непременно обнялся. Проходите и располагайтесь, — сказал им Блейк. Когда все расселись, Блейк обратился к собравшимся.
— Братья мои, нам всем выпал исторический шанс, который подворачивается, может быть? один раз в жизни. Мы можем завтра стать богаче на несколько миллиардов долларов, если грамотно распределим свои силы и тщательно все спланируем.
Лидеры и вожаки негров, латинос, китайцев, японцев, вьетнамцев, индейцев, мусульман, кубинцев, пуэрториканцев, мексиканцев и группы вожаков ряда белых группировок американцев слушали Блейка, открыв рот, так как знали, что он слов на ветер не бросает, а значит, и впрямь дела предстоят грандиозные и денежные.