— Поганый мужик, — заметил Киров. — Но серьёзный.
— Ещё бы!
— Что же… воевать придётся? — и Киров прямо, ясно глянул Сталину в глаза.
Тот только дух перевёл.
— Не можем мы воевать. Не можем! Ничего же нету. Нам бы ещё лет пятнадцать… Ну, хотя бы десять!
— Не дадут.
— Будем оттягивать. Будем ловчить. А что ещё остаётся?
Остановившись у окна и заложив руки за спину, Иосиф Виссарионович принялся высказывать свои соображения. Гитлера в наши дни «раздувают» абсолютно так же, как после царского отречения «надували» Троцкого. И занимаются этим те же самые господа, что и тогда, в те времена — американцы. Недавно стало известно, что Гитлер принял двух важных деятелей из правления крупнейшей американской корпорации «Телефон и телеграф» (ИТТ). Гости попросили фюрера «порекомендовать им надёжных германских промышленников, с кем можно наладить тесное сотрудничество». Такие люди были указаны. Сейчас американская ИТТ приобрела уже 28 процентов авиазаводов компании «Фокке-Вульф», а банкир из Кёльна К. Шредер, член штаба СС, налаживает с помощью американцев производство синтетического бензина и каучука.
Само собой, не остаются в стороне от тесного сотрудничества и секретные службы обеих стран. Известный адвокат Г. Вестрик, являющийся представителем американских фирм в Германии, наладил тесные отношения с адвокатской фирмой братьев Даллесов, а через них сотрудничает не с кем иным, как с Генри Фордом.
Вот как нынче выглядит так называемая Большая политика и что на самом деле скрывается за удивительными награждениями фюрера германского народа!
— Да-а… — удручённо вздохнул Киров. — Денежки, денежки… «А без денег жизнь худая, не годится никуда!»
Средств в стране не хватало катастрофически. Приходилось соблюдать режим жестокой экономии на всём — даже на самом необходимом. Два года назад приняли закон о хищениях — так называемый «семь — восемь». Что и говорить — жестокий, зверский. Но что делать? В стране двести миллионов человек. Если каждый унесёт по колоску, по одной картошке — получится высокая гора. А ведь на эту гору и расчёт — вложить в металлургию, в машиностроение…
Нельзя красть у самих себя!
Оба, Сталин и Киров, думали об одном: где брать средства на строительство танковых, авиационных, артиллерийских заводов. Ничего же нет!
— Они предлагают, — проговорил Сталин. — Но брать — лучше сразу застрелиться.
— Да это понятно, — отозвался Киров и вдруг рассмеялся. — Анекдот. Пришёл Иван к еврею. «Дай рубль взаймы». Тот требует: «Залог давай». Иван снял шапку, отдал. Еврей говорит: «Вот тебе рубль. Но отдашь два. Согласен?» Взял Иван рубль, пошёл. Еврей его окликнул: «Иван, тебе будет трудно сразу рассчитаться. Ты бы, пока у тебя есть деньги, отдал половину долга». Иван подумал. Ай в самом деле! Отдал ему рубль. Вышел от еврея и в затылке чешет. Что же получилось: И без шапки, и без рубля, да ещё и рубль должен!
Сталин улыбнулся.
— Вот, вот. Обдерут до нитки. И жаловаться некому.
— Но брать где-то надо.
— Со всех будем брать, — жёстко проговорил Сталин. — Со всех понемногу. Но больше всех — с мужика, с колхозника. Ему всё-таки легче. Он на земле. Его земля прокормит.
— Эх, мужик наш, мужик, — вздохнул Киров и потер колени. — Ему же, если что, и воевать придётся.
— Воевать всем придётся. С таким зверем, — Иосиф Виссарионович снова показал на лист из пакета, — никто не отсидится.
— Ты думаешь, Троцкий ещё что-то значит?
— Стараться будет. Звание-то надо оправдать!
Киров сидел, смотрел в пол, потирал колени. В эту минуту оба поняли, что безмятежный отдых в общем-то сильно затянулся.
— Ну что… поеду я, пожалуй?
Иосиф Виссарионович попросил друга съездить в Казахстан. Там что-то слишком уж плохи дела. И Киров тут же засобирался.
Казахстанская командировка Кирова затянулась на три недели. Он заглянул во многие углы этой степной республики, добрался даже до Рудного Алтая, сказочного Беловодья, куда убегали голодные мужики центральных российских губерний, спасаясь от безземелья и помещичьего гнёта. Позднее в те места царское правительство стало ссылать важных государственных преступников (декабристов и зачинателей рабочего движения, социал-демократов). Глазам Сергея Мироновича открылись жуткие картины варварского хозяйничанья Шаи Голощёкина, московского назначенца, троцкиста, палача царской семьи. Киров убедился, что в Москве не имеют никакого представления о том, до какого состояния довёл несчастную республику этот безжалостный сатрап. За годы голощёкинского управления население Казахстана сократилось вдвое, поголовье скота уменьшилось в десять раз! Дело пахло не ошибками в руководстве, а злостным умыслом. Иначе такого целенаправленного погрома не объяснить.