О столичном отеле «Франция» нигде не поминается ни словом. А между тем…
В самом начале незабываемого 1917 года в Петрограде начала работать большая конференция Антанты, союзников в войне с Германией. Делегацию Великобритании возглавлял лорд Мильнер. Помимо того, что он состоял членом военного кабинета, лорд занимал один из самых высших постов в системе масонских организаций мира: он являлся Великим Магистром Шотландской ложи. Деятельными помощниками высокородного лорда на всё время конференции стали посол Великобритании в России Бьюкеннен, военный атташе британского посольства капитан Кроми и вице-консул Англии в Москве Локкарт.
Военное совещание союзников работало необычайно долго — едва ли не целый месяц. Председательствовал на всех заседаниях русский император Николай II, покинувший ради этого Ставку Верховного главнокомандования в г. Могилёве.
Основной темой военной конференции стала судьба Германии, дни которой, как считалось всеми, были сочтены. Сражаясь на два фронта, немцы напрягали последние силы и лихорадочно искали выхода из создавшегося положения. И германский Генеральный штаб, и кайзер Вильгельм II старались избежать сокрушительного поражения и спастись от унизительной процедуры безоговорочной капитуляции. От бравого настроения немецких военных, с которым они начали войну три года назад, не осталось и следа.
Отель «Франция», где разместилась военная делегация Великобритании, стал центром непонятной, но очень оживлённой деятельности. Надменный Д. Бьюкеннен стал у лорда человеком для поручений (секретных, разумеется). Прямо из номера Мильнера в бельэтаже посол отправлялся к известному земскому деятелю князю Г. Львову, к влиятельным в русском обществе Н. Некрасову и М. Терещенко. Всё более частыми становились контакты английского лорда с русскими генералами Брусиловым, Рузским, Гурко и Половцевым.
Лорд-масон заваливал Бьюкеннена разнообразными и слишком непонятными поручениями. И только однажды посол сумел догадаться о тайных умыслах Мильнера. Глава делегации Великобритании попросил его приготовить справку о наличии военных сил непосредственно в Петрограде. Бьюкеннен быстро приготовил заказанный документ. В русской столице к тому времени было сосредоточено 250 тысяч тыловой распущенной солдатни, кроме того под боком, в Кронштадте, рвутся на улицы десятки тысяч хорошо откормленных матросов (в войне русский военный флот почти не принимал участия).
Бьюкеннен взял в расчёт ещё и усиленно формируемые отряды так называемой «рабочей гвардии», т. е. подразделений из пролетариев питерских заводов. У них пока не имеется боевого вооружения, но при захвате, скажем, арсенала они могут получить винтовки и патроны. Готовая сила для уличных боёв!
Силы же столичной полиции, органов правопорядка насчитывали всего 3,5 тысячи человек.
Вечером лорд снизошёл до откровенного разговора с исполнительным послом. Он напомнил Бьюкеннену о двух событиях, имевших место ровно год назад в далёком Нью-Йорке. Там состоялись два мероприятия, совершенно непохожие одно на другое, но тем не менее имевшие общую цель.
В бедном еврейском районе этого гигантского города собрались убелённые сединами люди: «ветераны первой русской революции (1905 г.)». На почётных местах восседала карикатурная парочка: один — огромный, толстый, совсем заплывший жиром, другой — худенький, вертлявый, с клочковатой бороденкой и в пенсне. Это были А. Парвус и Л. Троцкий. В далёком 1905 году они вот так же дружной парочкой появились в Петербурге и пробрались к руководству тогдашнего Совета рабочих депутатов, объявив это необыкновенное учреждение подлинным правительством революционной России (т. е. соперником самого царя, Совета Министров и Государственного Совета великой империи). В настоящее время российская обстановка вновь свела их вместе, усадила одного возле другого в президиуме собрания потасканных «ветеранов» событий более чем десятилетней давности.
Как всегда на подобных сборищах началась ожесточённая грызня — постаревшие «бойцы» принялись поминать старые обиды, посыпались упрёки в оппортунизме. Парвус властно прикрикнул на смутьянов и направил разговор в деловое русло. В итоге: здесь же, в Нью-Йорке, начала работать не то школа, не то курсы по подготовке работников для России. Во главе был поставлен Троцкий. Ему помогал Бухарин. Слушателями-учениками стали несколько сотен человек — в основном, выходцы из российской «черты оседлости».