Оппозиция действовала изобретательно, разнообразно. К тому времени партийные организации в зерновых районах возглавляли скрытые троцкисты: на Украине — С. Косиор, в Казахстане — Ш. Голощекин, в Сибири — Р. Эйхе, на нижней Волге — Б. Шеболдаев, на средней Волге — М. Хатаевич, в Чернозёмном центре — Ю. Варейкис.
Мгновенно образовалась «творческая» смычка кулачества на селе и «теоретиков» в руководящих центрах. Деревня вдруг принялась резать скот и к 1933 году сократила его поголовье на целую треть («Вот хрен вам, а не мясо. Лучше сам съем!»). Поощряя это истребление, секретарь Средне-Волжского крайкома партии Мендель Хатаевич посоветовался с Петерсом и Раковским, после чего изрёк зловеще:
— Понадобится голод, чтобы показать им, кто всё-таки хозяин!
Хатаевич действовал размашисто. Он объявил, что край проведёт коллективизацию ударными темпами и закончит к 3 февраля наступающего года. Метод был один — принуждение. Хатаевич распорядился раздать оружие всем членам партии. Каждый, кто отказывался вступать в колхоз, считался врагом советской власти. Началось массовое выселение (более 15 тысяч семей середняков). Заодно Хатаевич решил ещё одну проблему: закрыл церкви и поснимал колокола.
В Самару, в крайком партии, полетела телеграмма из Москвы за подписями Сталина, Молотова, Кагановича:
«Ваша торопливость не имеет ничего общего с политикой партии».
Хатаевич ответил заносчиво:
«Мы уверены, что допущенные ошибки не принесут вреда».
Серго Орджоникидзе, уехав на Украину, вскоре доложил в Москву:
«Перекручено здесь зверски. А исправлять охоты мало».
Велеречивый пустоболт Бухарин поместил в журнале «Большевик» разгромную статью, обвинив учёных А. Чаянова и Н. Кондратьева в разрушении рыночной смычки города и деревни (этим самым он погубил обоих, как пять лет назад «мужиковствующего» Есенина).
Словом, в предельно накалённой обстановке принялись за дело как отъявленные негодяи, так и откровенные дураки. Их преступные деяния получили название перегибов.
2 марта 1930 года в «Правде» появилась статья Сталина «Головокружение от успехов» — грозный окрик в адрес дураков, карьеристов и мерзавцев.
Через неделю, 10 марта, Политбюро приняло постановление «О борьбе с искривлениями партийной линии в колхозном движении».
17 марта для исправления дел на местах отправились Орджоникидзе, Молотов, Калинин и Каганович.
Глазам высокопоставленных москвичей открылись картины ужасающего произвола. Крестьянин всячески мордовался и озлоблялся, его усиленно подталкивали на сопротивление, на бунт.
Вот история семьи Ивана Евдошенко из д. Черемушная Харьковской области.
В избе — 10 человек, из них 7 детей. Работников двое, муж и жена. Земельные угодья семьи составляют 5,5 десятины. В хозяйстве 2 коровы, тёлка, две овцы и, разумеется, лошадь. Муж и жена хлестались на своих скудных десятинах, не жалея сил, однако год выдался неласковым: посеянная пшеница сопрела и её пришлось скосить на корм скоту. Не уродился и ячмень. Спасти удалось рожь, собрав 84 пуда, и гречиху — 24 пуда. А в избе, повторимся, 10 едоков. Как продержаться до весны?
Тут нагрянуло начальство с пузатыми портфелями. От Ивана Евдошенко потребовали сдать государству 350 пудов зерна и 100 пудов сена. Кроме того он обязан заплатить налог 113 рублей и приобрести облигации займа на 250 рублей.
Мужик взвыл: «Да где же я возьму?»
«А где хочешь!»
В итоге глава семьи отправился в тюрьму, как злостный саботажник, а его семья — на высылку.
С отчаянной борьбой троцкистов на внутрипартийном фронте связано имя секретаря Московского горкома партии М. Рютина. Этот партийный мещанин, начётчик и догматик свято соблюдал букву теории и не хотел задумываться о смысле порученного ему дела. Такие, как Рютин, прежде чем взять на работу дворника, требовали, чтобы он знал наизусть всего Маркса! Из многочисленных троцкистов, окопавшихся в недрах идеологических учреждений, Рютин сколотил группу единомышленников и назвал её «Союзом марксистов-ленинцев» (А. Слепков, Д. Марецкий, Я. Стэн и другие, всего около 30 человек). Группа объявила: «Сталин и его клика губят дело коммунизма. С руководством Сталина должно быть покончено как можно скорее!» Это было объявление войны в открытую.
Рютиным и его группой занялась Лубянка. Сталин настаивал на примерном наказании за фракционность. Однако полнотой власти он ещё не обладал. Бухарин со своими «голоснули» дружно и Рютин отделался пустяковым наказанием: его сняли с работы и отослали в резерв, устроив экономистом в тресте «Союзсельэлектро».