— Тогда почему же вы нас ругаете за победу под Садовой?
— Да не за победу же! Не за победу… Как вы этого не поймёте?
— Не понимаю, — кротко произнёс Сталин, с преувеличенным вниманием ковыряясь в трубке.
— Яков Михайлович, вы слышите? Нет, я буду ставить вопрос на Совете. Так невозможно воевать. Не-воз-мож-но! А Ворошилова надо судить. Судить, судить!
— Тогда вашего Носовича следует наградить, — негромко вклеил Сталин.
— Опять! — подскочил Троцкий. — Да возьмите вы его себе. Тоже мне — сокровище!
— Поздно, — невозмутимо ронял Сталин. — Он далеко.
Воздев руки, плечи, Троцкий затряс головой. Он не находил больше слов.
Вмешался молчавший до сих пор Свердлов. Растягивая гуттаперчевые губы, он миролюбиво предложил:
— Все проблемы, как мне кажется, ясны. Будем считать, что в общем-то вопрос закрыт. Согласны? Тогда пожмите же друг другу руки. Ну, Лев Давидович… Ёсиф…
Возникла неприятная заминка. Троцкий, топорщась, поглядывал на руку Сталина. Поймав движение, он тут же сунулся навстречу — и две ладони сплелись в недолгом принуждённом рукопожатии.
С этой минуты фальшивого примирения оба соперника стали смертельными врагами…
После знойного Царицына дождливая Москва показалась Сталину унылой, пришибленной грозными событиями на фронтах. Осень в том году сильно затянулась. Снег лёг на землю поздно. Москва до середины декабря утопала в безвылазной грязи.
Ленин поправлялся медленно и выглядел слабым, болезненным, изнурённым. Комната в его кремлёвской квартире была превращена в больничную палату.
Завидев в дверях Сталина, он оживился и набросился на него с жадными расспросами. Он умело подбил себе под спину несколько подушек. Рассказывая, Иосиф Виссарионович с болезненной остротой замечал истончившуюся обескровленную кожу на ленинском лице, проступившие косточки на худых кистях и сделавшийся чрезмерно мощным лоб. Вождь был сильно нездоров, болезнь точила его изнутри. Сталин в своём кителе и грубых солдатских штанах, заправленных в сапоги, ощущал укоризненный избыток собственного здоровья.
В комнате постоянно находилась Крупская. Грузно передвигаясь, она подавала какие-то микстуры, поправляла подушки, а то принималась переставлять склянки с лекарствами на столике возле кровати. Чтобы не мешать ей, Сталин всякий раз поднимался и разговор с Лениным обрывался.
Вспышка энергии быстро лишила Ленина сил, лицо его отекло книзу, совсем больными сделались глаза. Как видно, покушение оставило свои страшные следы.
Иосиф Виссарионович намеревался поговорить о Троцком. Об этом его просили армейские работники в Царицыне. Сейчас, увидев Ленина, он отказался от своей затеи. Не время и не место! И всё же разговор о Троцком возник сам собой. Начал его Ленин. Его радовали вести из Германии. Туда, к Карлу Либкнехту и Розе Люксембург, недавно ездила группа товарищей из Москвы. Германия явно подавилась тем куском России, который заглотнула по условиям Брестского мира. В самом скором времени это скажется. Непременно скажется!
— И вообще, — снова возбудился Ленин, — участь Европы решена. Призрак коммунизма становится реальностью. Испуганная буржуазия, вполне естественно, станет отчаянно сопротивляться, защищаться. Напрасный труд! Наша Красная Армия крепнет с каждым днём. Заслуга в этом, безусловно, Троцкого.
Ни возражать, ни жаловаться Иосиф Виссарионович не хотел, — пропало всякое желание.
На него уже с неприязнью поглядывала Крупская.
Вместо трубки Сталин вынул из кармана медальон с профилем Троцкого. Щёлкнув, словно монетой о прилавок, он положил его на столик с лекарствами. Этот «сувенир» он прихватил из Царицына.
Повторилась в точности царицынская сцена.
— Что это? — удивился Ленин.
— Советские иконки, — ответил Сталин и, легко ступая своей мягкой кавказской поступью, вышел из комнаты.
Сражённый пулями Вождь — это было ясно — плотно облеплен недобросовестными сотрудниками и живёт информацией из чужих рук.
«Мы — там, они — здесь…»
Всё-таки не следовало так надолго уезжать из Москвы!
Вскрытие пласта
Одним из самых радостных событий 1935 года стало открытие Московского метрополитена.
В европейских столицах городские подземки существовали давно. Советское метро должно было быть лучшим в мире, и оно именно таким и стало. Станции выглядели, как настоящие дворцы. Никакого сравнения с тем, что построено на Западе!
Реальная заработная плата советских людей возросла в два раза. Рабочие СССР получили такую социальную защищённость, какой не имелось ни в одной стране на Западе.