В 1904 году Гаусгофер, тогда совсем молодой человек, сумел побывать в Тибете.
Учеником Гаусгофера был Р. Гесс, ставший вторым лицом в нацистской партии. Сидя вместе с Гитлером в Ландсбергской тюрьме, он помог ему сочинить книгу «Моя борьба».
Оказавшись у власти, Р. Гесс стал инициатором экспедиции на Тибет во главе с крупным нацистом Шефером. В составе экспедиции были исключительно офицеры СС. Путешественники пересекли Тибетское нагорье и привезли в Германию каких-то особенных «арийских лошадей», а также пчёл (известно, что Гитлер был убеждённым вегетарианцем).
Проповеди генерала Гаусгофера сводились к праву германской нации на мировое господство.
Сильно озадачив Гитлера, генерал Гаусгофер неожиданно переменил направление поисков. Он загорелся новой идеей и указал на Южный полюс, на Антарктиду. Там, уверял он, под громадным ледяным панцирем скрывается загадочный материк, «заряженный» мощными источниками магнетизма. Порою Гаусгофер проговаривался, называя материк на Южном полюсе то Шамбалой, то Атлантидой.
Среди поклонников Гаусгофера оказался и Г. Гиммлер. На горячечных идеях генерала-мистика он и основал свой «чёрный орден СС», включив в его систему организацию «Аненербе» («Наследие предков»).
Вопросам арийской чистоты крови германцев Гиммлер придавал громадное значение. Здесь он проявлял поистине библейский фанатизм.
За несколько лет усердных исследований по евгенике сотрудники «Аненербе» собрали внушительную коллекцию черепов так называемых «еврейских комиссаров», которых считали «тайными господами тёмного могущества в управлении человечеством».
Из научных разработок «Аненербе» родились чудовищные законы гитлеризма о насильственной стерилизации, об уничтожении больных и старых граждан Третьего рейха.
«Чёрный орден СС» стал в гитлеровской Германии чем-то вроде государства в государстве: со своими законами, трибуналами, обычаями и обрядами. Высший долг каждого эсэсовца — безоговорочное повиновение этим суровым и безжалостным законам.
В Россию тибетская мистическая магия проникла благодаря таинственной деятельности бурятского врача Бадмаева, быстро сблизившегося с Распутиным. Поклонницей нового учения стала супруга последнего царя, Александра Федоровна. У генерала Кутепова, обезвреженного агентами Лубянки, была обнаружена иконка, освящённая культовыми деятелями из общества «Туле».
Русский художник Н. К. Рерих эмигрировал из России во время войны, в 1916 году. Долгое время прожил в США, затем навсегда поселился в Индии, где основал Гималайский институт научных исследований. В 1926 году он с женой и сыном посетил Москву. Состоялся ряд тайных встреч художника с Чичериным, Луначарским и Глебом Бокием с Лубянки. Вскоре после этого Рерих предпринял экспедицию с целью пересечь Тибетское нагорье. Участникам путешествия приходилось преодолевать глубокие пропасти и неприступные скалы. Горные перевалы в некоторых местах находились на высоте пяти тысяч метров.
О результатах этого трудного путешествия никаких сведений не имелось.
Николай Иванович задумался вот над чем: Рерих о чём-то усиленно хлопотал в Москве, но снаряжение экспедиции целиком взяли на себя американцы. Жгучий интерес к открытиям Рериха постоянно проявлял американский резидент полковник Олькотт, работавший в Индии под именем Радда-бай.
А как объяснить такое совпадение: авантюрист Янкель Блюмкин собирался основать в Урге какой-то университет, присвоив ему своё имя, Рерих же основал не университет, а секретную школу агентов для работы в СССР?
Долгий интерес к Тибету вроде бы не принёс определённых результатов. Интерес к этому району планеты стал охладевать. Хотя возросло внимание к полюсам земного шара. Северный полюс удалось освоить и — разочароваться: под толщей льдов находился океан, вода. Совсем иное дело — Антарктида: там вековые льды укрывают мощный совершенно неисследованный материк!
Выполняя задание Вождя, Николай Иванович находился в угнетённом состоянии. Ему пришлось вторгаться в совершенно неведомые области. Здесь и академик-то сломит свою учёную голову, что уж говорить о нём!
Составляя «Справку», он постарался блеснуть своими качествами искусного копателя. Ему удалось раздобыть свидетельства того, как относились к поискам Рериха иерархи православной церкви (Сталину это должно было понравиться). Религиозные взгляды русского художника вызвали в своё время резко отрицательные отзывы епархий Петербурга, Смоленска, Харбина и Парижа. Архиепископ же Сан-Францисский даже запретил художнику переступать пороги православных храмов.