В первый день наступившего нового 1918 года председатель Совнаркома В. И. Ленин возвращался из Михайловского манежа, с митинга. На Симеоновском мосту по его автомашине был открыт беспорядочный огонь. Шофёр догадался дать газ, и машина выскочила из-под обстрела. Результат покушения вышел ничтожный: ехавший с Лениным швейцарский социалист Платтен получил лёгкое ранение в руку. На следующий день газеты взвыли, требуя крови буржуазии. Но… пошумели и затихли. Настоящего инцидента не получилось.
6 июля мир впервые услышал фамилию Блюмкина: в Москве вспыхнул мятеж эсеров.
Утром зловещего дня Янкель Блюмкин, ответственный сотрудник ВЧК, заявился в германское посольство, добился встречи с самим графом Мирбахом и убил его. Чудовищное преступление имело целью вызвать новое германское наступление (остановленное недавним Брестским миром). На этот раз немецкие войска непременно заняли бы и Петроград, и Москву.
По расчётам эсеровского руководства, не исключалось, что убийство германского посла вызовет Большую войну в Европе.
Янкель Блюмкин упивался своей ролью в организации столь масштабных катаклизмов. Он знал, что мятеж эсеров имел своё секретнейшее «Зазеркалье». Что стоило, например, пленение самого Дзержинского в штабе мятежников, помещавшемся в особняке Морозова в Трёхсвятительском переулке. Ненавидимый всеми глава ВЧК освободился из плена совершенно невредимым. Вернувшись на Лубянку, он в тот же день без суда и следствия расстрелял 13 своих самых близких сотрудников-чекистов. Казалось бы, не сносить головы и Блюмкину (по логике обстоятельств, он должен бы понести наказание первым). Однако с его отчаянной головы не упало и волоса. Вот что значит быть посвящённым!
Убийство графа Мирбаха сделало Янкеля Блюмкина одной из самых влиятельных фигур на Лубянке (и — загадочных, естественно). Помимо всех выгод он в эти дни обзавёлся покровительством персон, которые навсегда остались его кумирами. Речь идёт о Свердлове и Троцком. Первый вскоре после мятежа эсеров устроил ему амнистию специальным постановлением ВЦИКа, освободив его от наказания за убийство германского посла, второй принял прощённого убийцу в свой знаменитый поезд председателя Реввоенсовета и сделал доверенным порученцем для наиболее потаённых дел.
Такие люди, как Свердлов и Троцкий, казались Блюмкину библейскими богатырями. Янкеля Свердлова он сравнивал с Иисусом Навином, остановившим во время битвы с гоями само Солнце на небе, а Лейбу Троцкого — с Давидом, сокрушившим отвратительного великана Голиафа.
Свердлова вскоре пришлось лишиться, но Троцкий, его земляк, остался кумиром Блюмкина до последних дней жизни.
Осенью ему приказали отправиться в распоряжение товарища Лациса, занимавшего в то время пост председателя ЧУ и Военного трибунала Восточного фронта. Красные войска снова заняли Казань, и у карательных органов работы было выше головы. Массовые расстрелы проводились на глухой окраине Казани, по ночам. Мартин Лацис увлечённо прочищал завоёванную территорию. На официальном языке эти массовые репрессии назывались «уничтожением местных должностных лиц».
Янкель Блюмкин, истомившийся от безделья, включился в эту истребительную деятельность со всеми накопленными силами.
Идея — зарабатывать на крови — родилась в первые дни советской власти, когда правительство ещё находилось в Петрограде. Тогда усиленно ломали головы над тем, что ещё продать Европе. Ну, старинные картины, ну, меха, ну, конфискованные драгоценности… Потом оказалось, что на европейском рынке хорошо идут и русская водка, и кавказские вина, и детские игрушки, и даже изделия народных промыслов. И всё же денег не хватало. Наконец, осенило: а почему не поторговать людьми? Всем желающим уехать за границу предлагалась такса: полторы тысячи долларов за визу. В самом деле, зачем расстреливать, если можно взять хорошие деньги?
Первыми счастливчиками, избежавшими не только казни, но и получившими свободу, стали министры Временного правительства Терещенко и Кишкин, томившиеся в каземате Петропавловской крепости. Им помогли большие деньги. За Терещенко было заплачено 100 тысяч рублей, за Кишкина — 3 тысячи. Разница стоимости жизни незадачливых министров объяснялась тем, что платила мать Терещенко, известная богачка, миллионерша. Оба министра сидели в одной камере, вместе мыкали горе, и миллионерша, выкупая сына, раскошелилась и за Кишкина, уступив просьбе сына. Чекисты сбыли Кишкина за бесценок в качестве довеска.