Нарком юстиции Штейнберг на упрёк в безнравственности сделки изумленно возразил:
— Что за чушь? Нам же позарез необходимы деньги!
В Киев Блюмкин отправился в свите «железного» Петерса. Срочная командировка заместителя самого Дзержинского была вызвана прискорбным случаем: один из тамошних чекистов, Фаерман, сошёл с ума. Его связали и дали знать в Москву. А что делать дальше? Глазам примчавшихся москвичей предстала удручающая картина. В среде киевских чекистов царило полное разложение (то, что нынче называется беспределом). В огромном городе функционировало целых 16 «чрезвычаек». Помимо планомерного истребления определённых слоёв местного населения, эти «конторы» занимались безудержным обогащением. Способы для этого изобретались самые разнообразные. В Киеве вдруг объявился… консул Бразилии господин Пирро. По городу немедленно распространился слух, что в бразильском консульстве ничего не стоит получить визу на выезд за рубеж. К Пирро потянулись многие из уцелевших киевлян. Консул всех брал на заметку и… тут же сдавал в подвалы ЧК. А уж там с несостоявшимися эмигрантами умели разговаривать!
И «железный» Петерс, и Блюмкин отродясь не носили пресловутых «белых перчаток». Никакая кровь их не страшила. И всё же киевские нравы потрясли обоих. В «конторе» на Садовой улице орудовала некая Эда Шварц, недавняя проститутка. Эта дамочка, расправляясь со своими жертвами, изобрела «буржуйские перчатки»: с кистей обреченных перед расстрелом снималась кожа.
Завершив разборку в Киеве, Петерс направился на юг, в родной город Блюмкина.
В Одессе операция по отъёму денег была продумана тоньше. Там спасением буржуев занималась некая баронесса Штерн. У неё якобы имелись надёжные связи с германским консульством и с представительством «Международного Красного Креста». Визы добывались в основном в Константинополь. Уезжающие знали о жестоких обысках на таможне. Баронесса предлагала не рисковать и вручить драгоценности ей в руки под расписку. Получить их хозяева смогут уже в Константинополе. За свои хлопоты баронесса брала вполне приемлемый процент. Надо ли говорить о том, что всех сдатчиков арестовывало ЧК, а драгоценности и валюта обретали новых хозяев?
В Одессе, родном городе, Блюмкин задержался. Здесь он свёл близкое знакомство с Заковским, занимавшим должность заведующего статистическим отделом облздрава. Незаметный пост помог Заковскому раскинуть по Одессе сеть вербовщиков. Работали в основном женщины без предрассудков и с привлекательной внешностью. Они знакомились с уцелевшими офицерами, сводили их вместе, создавая организацию, а затем подводили под арест. Особенно успешно работали две тайные сотрудницы ЧУ Адочка и Лялечка. Примечательно, что обе чекистки любили собственноручно расстреливать своих недавних кратковременных возлюбленных.
На взгляд Блюмкина, изобретательный Заковский занимался тем, что «гнал туфту». Никаких организаций-то на самом деле не существовало! Но всё равно, метод массовых арестов заслуживал внимания.
Заковский доверительно открыл ещё один секрет гешефтов на крови: пограничный. Речь шла о так называемых «окнах» на границах. Издавна этими секретными путями за рубеж владели местные евреи-контрабандисты. За хорошую плату они помогали и политикам: переправляли беглецов из тюрем, а также принимали нелегальщину. Сейчас владельцы «окон» стали обслуживать желающих убраться за границу. Как правило, это были люди богатые и вce свои богатства несли с собой. Тёмной ночью, в непогоду, проводники заводили беженцев в глухой лес, приканчивали, а тела бросали в болотную хлябь. Не удержавшись, Блюмкин восхитился. Работа чистая, что и толковать! Не оставалось никаких следов…
Национальный пресс на завоёванный народ обеспечивали чёткие законы новой власти.
25 июля 1918 года, спустя неделю после уничтожения царской семьи, был принят «Декрет об антисемитизме». С 5 сентября того же года, как реакция на убийство Урицкого и покушение на Ленина, стал действовать декрет о «красном терроре». В идейном плане власть вроде бы вела жестокую борьбу с пресловутой «чёрной сотней». Однако со временем это звучало всё более неубедительно, фальшиво. Но вот в 1922 году Бенито Муссолини со своими чернорубашечниками захватил власть в Италии. Страна Петрарки стала фашистской.
Сам термин — «фашист» — был немедленно подхвачен на Лубянке. Борьба с сомнительными «черносотенцами» обрела высокий политический смысл, став войной с «русским фашизмом»!
Русских фашистов стали находить и преследовать повсюду: на заводах и стройках, в редакциях и научных учреждениях.