Каждый из провокаторов не только написал отчёт о съезде, но и внёс в его работу свой посильный вклад. Дело в том, что основной задачей собиравшихся было объединение всех имеющихся сил. Для этого следовало разделаться с Лениным, объявив его узурпатором и диктатором. Однако такой ход событий не устраивал генералов из охранки. Ленин был им нужен для осуществления дальнейших планов. И провокаторы, каждый на свой манер, внесли разлад в работу съезда и сорвали намечавшиеся «похороны» Ленина.
После Праги и Вены Малиновский стал получать высший провокаторский оклад — 500 рублей в месяц.
Охранное отделение постоянно испытывало нужду в неистовых горланах, в крикливых выступальщиках против существующего режима. Такие базарные ниспровергатели своей показушной смелостью значительно облегчали властям применение репрессивных мер.
Как правило, все провокаторы отличались поразительной дерзостью в своих митинговых выступлениях.
В Государственной Думе Малиновский пользовался славой скандалиста. Он открыто призывал к свержению самодержавия и упрекал робких деятелей в постоянном соглашательстве с режимом. Его завидное бесстрашие создало ему славу пламенного борца за народное счастье, которому плевать на аресты, тюрьмы, суды.
Последним летом перед войной Малиновский принял участие в работе IV Всероссийского съезда торговых служащих. Собрание было многолюдным и настроено по-боевому. Председательствовал Керенский. Одному из первых он предоставил слово Малиновскому. Зажигательная речь большевистского делегата произвела оглушительное впечатление. Полиция такого позволить не могла и немедленно прикрыла съезд. Несколько человек из числа организаторов были тут же арестованы.
Год спустя после Пражской конференции Малиновский отправился к Ленину в Польшу, в Поронино. Они горячо и много говорили о провокаторстве. Охранка не дремала. Малиновский кипел негодованием. Из Поронино он уехал с ленинским заданием. Вождь поручил именно ему возглавить борьбу с провокаторами в партии. Узнав об этом, охранка без промедления пришла ему на помощь. Генерал Джунковский распорядился «стравить» некую Шорникову, не очень ценного агента. В качестве ответной меры Малиновский «сдал» Сталина и Свердлова. Они оба были арестованы в Петербурге и сосланы за Полярный круг, в Курейку.
Долгой полярной ночью Сталин и Свердлов подробно обсудили подозрительное поведение любимчика Вождя (особенно же — Крупской). Всё в нём поражало нарочитостью, фальшивостью. Не таким он был, каким хотел казаться! Пожалуй, лишь одно в нём было натуральным — усугубляющееся год от года пьянство. Но… что делать? — за него горой стояли Ленин с Крупской. У них в семье провокатор был принят как родной.
Елена Розмирович, тогдашняя любовница Малиновского, работала в думской фракции большевиков. С ней провокатор перестал стесняться. Она обратила внимание, что её сожитель проматывает чересчур большие деньги. Со своими подозрениями она обратилась к Ленину и Крупской. Те подняли её на смех. Заподозрить такого человека! И — в чём?! Крупская, глядя на неё своими мертвящими глазами, обезображенными запущенной базедовой болезнью, посоветовала ей обратиться к психиатру.
Внезапно над партией большевиков грянул гром с ясного неба: на самом пике своей большевистской деятельности Малиновский заявился к председателю Государственной Думы Родзянко, швырнул ему свой депутатский мандат и, не вдаваясь в объяснения, объявил, что слагает с себя все полномочия. Что и говорить, поступок был из ряда вон. Такого ещё не бывало.
Многомудрый Родзянко, поразмыслив, обратился к шефу жандармов генералу Джунковскому. Тот сначала отвечал уклончиво, затем, однако, признал, что Малиновский много лет был у него «на окладе», но он решил с ним расстаться «по моральным соображениям». Лукавый генерал умолчал, что провокатор уже получил заграничный паспорт и положенные в таких случаях наградные в размере годового оклада — 6 тысяч.