- Итак, должны ли мы возместить ей моральные убытки за то, что заставили ждать в спальне так долго?
Айс фыркнула:
- Ждать, как же. Она слышала все до последнего слова.
Дверь приоткрылась, и высунулась голова Корины. Ее прическа была идеально уложена, а на губах играла широкая и понимающая улыбка, которая означала "А что, были какие-то сомнения?"
Смеясь, я спрыгнула с ручки кресла и подвела нашу гостью к дивану:
- Корина, ты неисправима.
- Ммм. Как говорили один или два любовника в свое время, несомненно.
Черт! Она снова это сделала! Даже после такой долгой разлуки эта проклятая женщина все равно могла заставить меня покраснеть сильнее, чем кто-нибудь, за исключением Айс. Смена темы последовала вовремя:
- Может, хочешь чаю? Еды? Все, что угодно.
- Спасибо, но никакой еды. Мисс Высокая, Темноволосая и Неразговорчивая каким-то образом умудрилась выкопать хорошие манеры из той дыры, где она их зарыла, и организовала пиршество на пути сюда. Я до сих пор выковыриваю хрящи из того, что осталось от моих зубов.
Я посмотрела на Айс, которая отвела глаза и уткнулась в книгу, которую она читала накануне вечером; кажется, что-то из Эллиота, хотя она проглатывает их с такой скоростью, что трудно ориентироваться.
- Тогда как насчет чая? - спросила я Корину.
- Было бы замечательно.
- Я принесу, - сказала Айс, поднимаясь и откладывая книгу на стол: - Вы двое пока... наверстывайте упущенное.
Я потянула ее за руку, когда она проходила мимо:
- Твой ужин в духовке, если ты еще голодна.
Она улыбнулась и поцеловала меня в макушку.
- Отлично. Скоро вернусь.
Айс вышла, оставив нас пялиться ей вслед.
- Ты пробудила в этой женщине целый мир доброты, Ангел, - наконец мягко заметила Корина.
- Это сделала свобода, Корина. Я всего лишь немного помогла, и все.
Улыбаясь с бесконечной нежностью, она взяла меня за руку и усадила рядом с собой, обняв.
- Ерунда, милая. Ты заботилась о больной гибнущей душе. Ты помогла ей снова стать сильной и полной жизни. Никто и ничто не могут этим похвастаться, Ангел. Эта женщина изменилась благодаря тебе. Никогда не принижай свои достижения. Это на тебя не похоже.
Иногда наши бессознательные мольбы возвращаются нам с такой сладостной простотой, что сердце выпрыгивает из груди и наполняет тебя теплом, с которым не сравнится самый солнечный весенний день.
Это был как раз тот самый случай. Я позволила себе расслабиться в объятиях, по которым скучала гораздо сильнее, чем могла себе признаться, позволяя ее любви и доброте окутывать меня, исцеляя неуверенность, таившуюся в самой глубине.
Затем я выпрямилась, утирая слезы тыльной стороной ладони, и подарила Корине слабую улыбку.
- Итак, - начала я, откашлявшись: - расскажи мне, как именно ты сюда попала.
Рассмеявшись, она откинула голову на спинку дивана и, взяв меня за руку, положила ее себе на бедро, обхватив мою ладонь своими.
- Это, мой милый Ангел, полторы истории, - ее взгляд за толстыми стеклами очков стал отрешенным, словно направленным внутрь: - Болото сильно изменилось после твоего освобождения, Ангел. Начальника тюрьмы, который заменил этого идиота Моррисона, вынудили уйти после какого-то скандала, и следующий был назначен лично губернатором. Время было как раз накануне выборов, ну ты понимаешь.
Она засмеялась, но это был горький смех.
- Он хороший человек, для начальника тюрьмы, разумеется. Как это говорят? "Суровый, но справедливый". Тем не менее, он уволил большинство охранников. Сказал, что их отношение "было не в пользу заключенных" или что-то в этом роде, - она взмахнула рукой: - Я не старалась быть в курсе его остальных реформ.
- А Сандра? - спросила я нерешительно. Начальник охраны очень много для меня значила все эти долгие, холодные, а иногда и горькие годы в тюрьме.
- Ну, тут он проявил немного ума и оставил ее. Помимо всего прочего, ее уважают заключенные, и он не мог позволить себе разорвать связь со зверушками в клетках, - она подвинулась на диване, поправляя очки на носу: - В любом случае, не все изменения были заметны. Я думаю, ты бы сказала, что Болото утратило свой дух.
Тут она повернулась ко мне с грустной, но любящей улыбкой:
- Тот самый, о котором оно даже не подозревало.
Ее слова искушали выдать какой-нибудь комментарий экспромтом, но предыдущий нежный укор по поводу принижения достижений заставил меня придержать язык, хотя я никогда и никоим образом не чувствовала, что вносила в тюрьму хоть какое-то подобие духа.