Я говорила когда-нибудь, что никому не спускаю с рук шалостей?
*****
Праздник, на который мы пригласили гостей, был уже в самом разгаре, когда мы вернулись в наш домик с елкой подмышкой. Смех и звуки рождественских песенок были слышны даже на улице. Стекла на террасе запотели изнутри от тепла, и сквозь них были видны сюрреалистические фигуры, выплывающие из тумана с другой стороны стекла.
Потом дверь распахнулась, и на улицу выскочил Джон Дрю, брат Тома, одетый в веселенький, но довольно порнографичный свитер. После небольшого подкалывания по поводу моей дотошности осматривать 'каждое чертово дерево по всей чертовой стране', мы наконец вошли в дом, неся елку втроем. Дом сразу наполнился ароматом смолы, иголок и свежесрубленного дерева.
После того, как елку установили, и все поохали и поахали над ней, мы стали украшать ее попкорном и клюквой, которые нам дала Корина.
Или мне надо сказать, пытались украшать? Попытки нанизать маленькую клюквину на тоненькую иголку под действием двух кружек фирменного горячительного Корины вскоре превратились в невыполнимую миссию.
В итоге Руби, чье давление не позволяло пить больше, чем одну кружку этого напитка, отогнала нас от елки и сама занялась этим делом. И еще Айс, которая всегда не особо любила выпить.
Потом Корина накрыла шикарный стол, достойный королей, и мы, ведомые своими носами и бурлящими животами, быстро уселись за него, как дети после целого дня беготни. Айс села на один край стола, Корина на другой, а наши гости - Поп, Руби, братья Дрю, их жены, и еще несколько человек, с которыми мы успели подружиться - расселись между ними. Я не слишком погрешу против истины, если скажу, что этот ужин в Сочельник был самым замечательным из всех, до или после. Корина была прекрасным поваром, и сорок пять лет в тюрьме не уменьшили ее таланта ни на грамм, за что мы были ей бесконечно благодарны.
Наевшись до приятной тяжести в животе и выпив по еще парочке кружек, мы пошли заканчивать украшение елки, а Айс с Кориной, отвергнув мой не совсем внятно выраженный протест, ушли на кухню отмывать гору посуды, которую мы оставили.
Вот так, уютно, дружелюбно и неторопливо проходил этот вечер. Когда я была ребенком, и Сочельники почти ничем не отличались от обычного дня, я часто мечтала именно от таком празднике.
Когда все закончилось, Айс занялась тем, чтобы все гости благополучно нашли дорогу домой, а мы с Кориной остались дома, чтобы убрать беспорядок. Потом Корина пошла спать, а я стала ждать возвращения моей любимой.
Уставившись на огонь и наблюдая за разноцветными язычками пламени, я и не заметила, как вернулась Айс.
Качаясь, я подошла к ней, она крепко меня обняла и поцеловала, стоя рядом с деревом, которые мы так долго искали.
И, чтобы чудесно завершить этот прекрасный вечер, мы долго, медленно, страстно занимались любовью на пушистом ковре в отсветах пламени, а потом я мирно заснула в объятиях женщины, которую я любила больше всего на свете.
И пришло Рождество, а вместе с ним исполнилась и еще одна мечта.
*****
Рождественское утро оказалось холодным, колючим и снежным.
Я проснулась с гудящей головой, а желудок вполне определенно протестовал против вчерашней невоздержанности. Повернувшись на бок и натянув повыше одеяло, я поняла, что проснулась совсем не там, где уснула.
Не открывая глаз и пошарив свободной рукой, я не удивилась, обнаружив, что Айс уже встала, хотя простыни все еще хранили тепло ее тела, так что это случилось не очень давно.
Подтянув к себе ее подушку, я зарылась в нее лицом, с удовольствием ощущая запах и медленно погружаясь в сон.
Я только-только начала засыпать, как звук шагов Айс на верхних ступенях заставил меня резко вынырнуть из дремоты. На сей раз, мои глаза соблаговолили открыться, чтобы лицезреть ее небрежную со сна красоту, а похмелье, кажется, отступило под волной знакомого тепла. На Айс был халат, слегка схваченный поясом, и ничего больше. V- образный вырез позволял увидеть дразнящий проблеск кремовой кожи. Она легко держала поднос, на котором, как я надеялась, была чашка крепкого черного кофе и целая упаковка аспирина.
- Привет, красотка! Не меня ищешь? - спросила я, как надеялась, голосом, полным страсти, но который, на самом деле, прозвучал как жалкое подобие из-за несовместимых сигналов, которые посылало мне несчастное тело.
Она все же улыбнулась и подошла к постели, поставив поднос на прикроватный столик рядом с часами.
- Как ты себя чувствуешь? - спросила она, положив прохладную ладонь на мой разгоряченный лоб, что вызвало лишь еще один всплеск всех ощущений сразу.