Корчаку нравилось стоять у огромного окна и любоваться заснеженным городом, лежащим у его ног. Дымы стояли в морозном воздухе вертикальными столбами. Когда светило солнце, все искрилось и слепило глаза, а тени становились ярко-синими, и тогда приходилось лишь пожалеть, что ты не стал художником и не в состоянии передать на холсте эту красоту.
В начале одного из таких дней, полюбовавшись панорамой, Корчак достал телефон и позвонил Каренину, чтобы узнать, как у того дела. Однако товарищ, как и вчера, и позавчера тоже, не ответил. Корчак нашел номер Левченко и уже занес палец над значком зеленой трубки, но передумал. Ему не хотелось выглядеть навязчивым, снова и снова тревожа Льва по одному и тому же поводу. Друг пообещал разобраться и уладить. Торопить его или надоедать бесконечными напоминаниями означало бы проявить недоверие к профессионализму и ответственности Левченко. Корчак сам привык исполнять обещанное и полагал, что все мужчины устроены точно таким же образом.
Поколебавшись, он решил, что пора наведаться к Каренину. Вместо того чтобы отправиться на работу, он настроил навигатор и покатил за город в сторону Аленовки. Каренинский особняк, точнее то, что от него осталось, найти удалось сразу. Остановив машину возле обгоревших руин, Корчак попытался убедить себя в том, что на самом деле пожар приключился не у товарища, а у его соседей. Однако интуиция подсказывала прямо противоположный вариант, и она не подвела. Наведавшись в соседний дом, Корчак вскоре убедился в этом.
— Что здесь произошло? — спросил он у женщины средних лет, впустившей его во двор после долгих расспросов по телекому.
Она представилась Лизой Спиваковской и, прежде чем ответить, потребовала у гостя какое-нибудь удостоверение личности, которое могло быть сфотографировано.
— На всякий случай, — пояснила она, возвращая водительские права. — Время неспокойное. Люди всякие бывают.
— Какие люди? — насторожился Корчак. — И что здесь все-таки случилось? Когда и как сгорел дом?
— Недели полторы назад полыхнуло, — ответила Лиза. — Не знаю, что и как. Мы не любопытные.
— Но Каренины ваши соседи…
— Ну и что? Мы почти не общались. Даже здоровались не всегда. Абсолютно чужие нам люди.
Взгляд Лизы Спиваковской повело в сторону. Корчаку это не понравилось. Женщина явно что-то утаивала.
— Сюда приезжали пожарные, полиция, «скорые»… Сирены, переполох, пламя до неба. И вы даже не полюбопытствовали, что происходит?
— Ну, вышли мы, — неохотно призналась Спиваковская. — Со следователем общались, опять же. Насколько я поняла, у Карениных проводка загорелась. Всех четверых и вынесли…
— Так они живы? — обрадовался Корчак.
— В мешках вынесли. В черных. Дело вечером было. Может, выпили и спать легли. Только не проснулись уже. Алкоголь до добра не доводит.
— Это экспертиза установила насчет алкоголя?
— Следователь сказал, что это основная версия, а там кто знает? Вот его и спрашивайте.
— Фамилию подскажете?
— Не помню я фамилии, — сердито отрезала Спиваковская. — Сунул корочку в лицо, вот и все знакомство. Сами справки наводите, если не лень. А нас не беспокойте больше. Каренины нас чуть не сожгли из-за своего пьянства. Ограда уже занялась и деревья на нашем участке. Бог миловал.
Корчак покинул негостеприимный дом, сел в машину и позвонил Левченко.
— Ты знал, что Карениных сожгли? — спросил он в лоб.
— Не телефонный разговор, — был ответ. — Приезжай, потолкуем.
У дежурного в здании управления уже имелся выписанный на Корчака пропуск. Он поднялся на второй этаж и, войдя в приемную, отметил про себя наличие новой секретарши — курносой девушки в очках, которые выглядели так, словно она нацепила их для блезира.
Левченко встал, чтобы поздороваться, и усадил Корчака в кресло, а сам опустился в точно такое же, так что их разделял лишь небольшой журнальный столик с вымпелами и сувенирным гербом на подставке.
— Паникуешь? — строго спросил он.
— Почему ты меня не известил? — ответил вопросом на вопрос Корчак.
— Потому что не положено, — отрезал Левченко.
— Что это значит?
— Это значит, что семья Карениных взята под особый контроль прокуратуры и спецслужб.
Поскольку Левченко понизил голос, Корчак счел необходимым проделать то же самое.
— Хочешь сказать…
Генеральская голова склонилась в утвердительном кивке.