— Что, Эльза? — спросил он. — Почему ты на меня так смотришь?
— Жду, — коротко объяснила она. — Дети, вы закончили? Тогда отправляйтесь к себе. Я позову вас, когда разрежу пирог.
— Разрежь сейчас, мама, — попыталась схитрить Иванна.
— Он должен остыть сначала, — возразила Эльза.
— Боюсь, он будет совсем холодный, когда мы вернемся, — заявил Иван. — У вас серьезный разговор будет, да?
Дети очень не любили таких «серьезных» разговоров. Это означало, что папа и мама будут обращаться друг к другу подчеркнуто вежливым тоном и понижать голос, давая возможность поочередно высказаться, но ощущение от этой вежливости и предупредительности было не самое приятное. Хотелось одеться потеплее, как будто в доме отключили отопление и сквозняки начали ползти из всех щелей.
— У нас будет недолгий разговор, — заверила Эльза младшее поколение, особо выделив слово «недолгий». — Чем раньше вы уйдете, тем скорее мы сядем есть пирог.
— Чего ты ждешь? — спросил Корчак, когда они остались одни.
— Когда ты мне все расскажешь, — пояснила Эльза.
— Что, по-твоему, я должен рассказать?
— То, что ты задумал, Игнат.
— С чего ты взяла, Эльза, что я что-то задумал?
Она пожала плечами:
— Это очевидно. Во-первых, ты начал вилять, вместо того чтобы сразу ответить прямо. Во-вторых, у тебя выражение лица характерное. Как будто ты с высоты прыгать собрался. Знаю я это выражение, Игнат.
Корчак подавил искушение быть с женой искренним, как и привык это делать. Он точно знал, что она не одобрит его план и будет выступать против, а он намеревался довести задуманное до конца. Хуже нет, чем останавливаться, дойдя до середины. Уж лучше продолжать двигаться вперед, чем поворачивать назад.
— У меня неприятности, — коротко ответил Корчак. — Чисто деловые. Я справлюсь. Сам.
Это означало: не лезь в мои дела. Эльза поняла.
— Хорошо, — сказала она. — Без вопросов. Надеюсь, ты знаешь, что делаешь.
Он посмотрел на нее исподлобья:
— Разве когда-нибудь бывало иначе?
— Бывало, — ответила Эльза. — В таких случаях ты обращался ко мне за советом, и мы решали вместе.
— Это совсем другая ситуация, — сказал Корчак.
— Хорошо, — повторила она. — Тогда тема закрыта. Будем есть пирог. Эй, мелюзга! Налетай!
Когда она выставила на стол румяный пирог, под хрустящей решеточкой которого заманчиво поблескивало варенье, дети были уже на своих местах.
— Мы не мелюзга, мама, — заявила Иванна, внимательно наблюдая за движением ножа, которым разрезали пирог.
— Неужели? — усмехнулась Эльза. — Тогда почему вы прибежали? Я звала именно мелюзгу.
— Лично я не расслышал, — нашелся Иван, подставляя тарелку под внушительный треугольный ломоть. — Так что если кто-то здесь мелюзга, то не я.
— Обманщик! — закричала Иванна. — Ты первый услышал и побежал.
Негодование девчушки улетучилось, как только она принялась за пирог. В доме Корчаков не было недостатка в продуктах, однако сладкое тут ели далеко не каждый день. Мамины пироги шли на «ура» и могли сравниться по популярности лишь с ее же пирожками, «пальчиками», пончиками и прочими сдобными деликатесами.
После ужина Корчак сел играть в шахматы с Иваном. Он чувствовал неодобрение, сквозящее в каждом жесте, в каждой фразе Эльзы, поэтому нервничал и первую партию продул самым позорным образом.
— Папа, ты поддавался, — сказал сын. — Так неинтересно. Я люблю, чтобы все взаправду было. По-настоящему.
— Ладно, сам напросился, — предупредил Корчак, потирая руки. — Защищайтесь, сударь! Я имею честь атаковать вас.
Он начал наступление по всему фронту, освобождая фигурам проход сквозь строй пешек, совершая размены и создавая угрозы, одну коварнее другой. Он настолько увлекся своими планами, что контрнаступление Ивана стало для него полной неожиданностью. Уклоняясь от шаха, он лишился коня, а потом и ферзя. После этого полный разгром был вопросом времени, что и не заставило себя ждать.
— Ты стал хорошо играть, — признал смущенный Корчак.
— Это ты играл плохо, папа, — возразил сын. — У тебя голова другими мыслями занята.
Корчак сослался на дела и отправился укладывать Иванну, которая уже дожидалась его в кровати, одетая в розовую пижаму. Компанию ей составил пушистый мышонок, которого она по неизвестной причине звала Бэтменом. Корчак на ходу выдумал ей сказку про девочку, умевшую становиться невидимкой, и Иванне она очень понравилась.