— Оксане сколько сейчас лет?
Он пожал плечами:
— Понятия не имею. А что?
— Она ведь намного младше Льва…
— Ну?
— Значит, выглядит моложе, — завершила мысль Эльза.
Корчак удивленно посмотрел на нее:
— Разумеется. Почему это тебя волнует?
— Потому что я не молодею, — сердито произнесла жена.
— Вот глупая! — Он обнял ее и прижал к груди. — Ты самая молодая и самая прекрасная на свете! Лучше тебя никого нет.
У какой женщины не поднялось бы настроение после таких слов? На губах Эльзы заиграла улыбка, и она постаралась выбросить из головы все, что омрачало ее мысли. Последние дни дались ей нелегко. Женщина тревожилась не только за слегшего супруга, но и за себя, и за детей, за всю их семью. Как бы ни храбрилась Эльза, а было очень трудно смириться с таким резким и несправедливым изменением социального статуса. Пока у мужа имелся процветающий бизнес, ей не приходилось заботиться о деньгах и тех вещах, которые можно за них купить. Она нигде не работала на постоянной основе, имела массу свободного времени и с уверенностью смотрела в будущее. Теперь перед ней будто заслонку опустили. Дальше, чем на несколько часов вперед, ничего не было видно. Это угнетало. Приходилось крепиться и бодриться, чтобы не портить настроение остальным.
Эльза улыбалась даже, пожалуй, шире обычного, когда они встречали чету Левченко. От нее не ускользнул взгляд Оксаны, брошенный на Корчака, а потом на раскрасневшихся Ивана и Иванну, тоже подбежавших, чтобы поприветствовать гостей. Этот взгляд бездетной женщины, живущей с мужчиной, слишком пожилым для того, чтобы надеяться на чудо, был с легкостью считан и расшифрован Эльзой.
— Как они быстро выросли! — воскликнула Оксана с наигранным оживлением. — Помню их еще совсем малютками.
Она жестом показала расстояние от земли.
— Неправда, — солидно произнес Иван. — Люди такими маленькими не бывают. Даже дети.
Взрослые рассмеялись. Дети всегда способны разрядить обстановку, когда она становится слишком напряженной.
Пока женщины общались, мужчины носили вещи из джипа в коттедж, приготовленный для Левченко. От услуг егеря они отказались, чтобы никто не мешал их разговору.
— Спешу обрадовать тебя, Игнат, — сказал Левченко в доме. — Песенка Вальтера почти спета. Еще несколько дней — и закроем.
— Скорей бы, — вздохнул Корчак. — Буду пытаться хозяйство свое вернуть. Тебе про «Лайв Спорт», наверное, докладывали?
— Ах да, было что-то такое. А ну, давай-ка поподробнее.
Корчак поведал свою печальную историю, завершив ее такой фразой:
— Никогда не думал, что вернутся времена, когда бандиты будут свободно по городу разъезжать. Грабили меня среди бела дня, а полиция хоть бы для приличия вовремя появилась. Я сперва звонил, а потом бросил — бесполезно…
— На то были причины, Игнат, — произнес Левченко зло. — У меня, понимаешь, под боком крот сидел. Заместитель на Вальтера работал. Пока я в отпуске был, он совсем обнаглел. Ну ничего, ничего. Приструним. Всем воздастся по делам их. Вот это я тебе, дружище, твердо обещаю.
Корчак кивнул. Он не стал жаловаться на трудные финансовые обстоятельства и потерю бизнеса. Это Левченко не касалось и от него в данный момент не зависело. Во всем нужно знать меру. Они еще немного поговорили на свои мужские темы, когда в коттедж явилась не по-зимнему загорелая, пахнущая отличной парфюмерией и морозом Оксана. За те месяцы или даже годы, что они не виделись, она похорошела и расцвела тем недолгим женским цветом, который предшествует постепенному увяданию. Сознавая свою привлекательность, женщина была весела и болтлива. Когда Корчак сделал ей скупой комплимент, она с вызовом посмотрела на мужа и сказала:
— Слышал? Жена у тебя еще хоть куда. А ты все на секретарш своих заглядываешься.
— Не на кого там смотреть, Ксюша, — заверил ее Левченко. — Новенькая эта, Светлана, в очках своих на сову похожа. И юбки как мешки.
— Ага! Юбки тебя все-таки интересуют!
— Не придирайся к словам, — сказал Левченко. — И это тебе не так, и то не этак. В следующий раз возьму секретаршу двадцати годков, поглядим тогда, что ты запоешь.
— Ты секретаршу, а я любовника, — дерзко произнесла Оксана, стреляя глазами в Корчака. — Будем квиты.
— Я к своим пойду, — буркнул Корчак, пряча взгляд. — Зовите, если что.
— В двадцать ноль-ноль у нас! — предупредил Левченко. — А пока что мы с благоверной на лыжах прогуляемся. Зимний день короток, спешить надо…
Семейство Корчака, продрогнув и надышавшись свежим воздухом, отправилось к себе пить чай. Позже, пока Эльза мыла посуду, Корчак почитал детям, усыпляя их, а затем уснул и сам. Поднялся вечером с тяжелой головой и легким сердцем.