Падая, он кувыркнулся через голову, но не ощутил боли. Злость была сильнее. Он вскочил и бросился обратно. Двустворчатую дверь успели закрыть на засов, а стекло было слишком толстым, чтобы проломить его коленями или кулаками.
Пока Корчак бесновался, в «предбанник» вышел молодой человек настолько приятной наружности, что ее не портила даже ранняя проплешина на макушке. Он крикнул в щель, что является новым владельцем клуба, и предложил Корчаку убираться подобру-поздорову.
— Я знаю, кто вы такой, — сказал он. — Меня предупреждали, что вы появитесь. Стоит мне позвонить нашему общему знакомому, и этот дебош закончится для вас плохо, очень плохо.
Корчак провел диким взглядом по зданию, за стеклами которого белело несколько десятков любопытных физиономий, и отчетливо понял, что должен сделать. Гнев сменился ледяным спокойствием. Он подобрал шарф, волочащийся по плитам, и предупредил:
— Я никуда не уйду. Я останусь. Зови кого хочешь, это не поможет.
С этими словами он вернулся в машину, включил двигатель и стал ждать. Мыслей в голове не было. Мозг был девственно чист, как будто из него стерли все лишнее. Несколько раз звонила Эльза, но он находился не в том состоянии, чтобы с ней разговаривать.
Пытаясь чем-то занять себя, Корчак нажал клавишу, и салон наполнился звуками музыки. Мелодия казалась узнаваемой, но слова не доходили до сознания. Это было не отупение. Это было полное сосредоточение на одной-единственной цели. Все прочее потеряло смысл.
Бандиты приехали через десять минут. Или через двадцать. Или через пять. Корчак не засекал время. Оно не имело сейчас значения, как и все остальное. Из черного внедорожника выбрались двое, а потом еще двое. Корчак мигнул им фарами. Четверка, коротко посовещавшись, двинулась к нему. Он выключил музыку. Стало слышно, как работает двигатель. Корчак снял машину с ручного тормоза и нажал на педаль. Его могучий «крайслер» крутнул колесами, ища сцепления с обледенелым асфальтом, оттолкнулся и ринулся вперед.
Всех бандитов сбить не получилось. Бампер сшиб лишь одного, а второй упал на капот, проехал так несколько метров, вопя, и сполз под колеса. Машину подбросило. Корчак сбил легкие воротца на выезде со стоянки, резко повернул и запетлял по дворам. Он уже забыл, как густо заставлены автомобилями проезды в центральных городских кварталах со старыми пятиэтажками. Дороги были столь узкими, что иногда приходилось буквально протискиваться между мусорными баками и легковушками, приткнувшимися друг к другу. Преследования не было. Чтобы выяснить это, Корчак часто оборачивался, не доверяя боковому зеркалу заднего обзора. Второе осталось на месте наезда.
«По нему меня и найдут, — сказал себе Корчак. — Нет. Вздор. Зачем меня искать по отбитому зеркалу, когда свидетелей полный клуб. Меня там многие знают. Они видели, что я сделал. Меня возьмут очень скоро. Допросят для проформы, вынесут приговор и посадят за умышленное убийство. Даже если те двое только покалечены, то все равно срок будет немалый. Потому что против бандитов у полиции, как всегда, ничего нет, а мою вину доказать раз плюнуть. Где справедливость? Нигде. Кто сказал, что в мире существует или хотя бы запланирована справедливость? Нет ее. Не предусмотрена Создателем».
Он остановил машину на оживленной улице и вышел, чтобы осмотреть повреждения. Их оказалось немного, но они были достаточно красноречивы. Как быть? Твердить, что он сбил парней случайно? Очевидцы покажут другое. Кроме того, Корчак сам устроен не так, чтобы отпираться, отрицая очевидные факты. Бандиты разрушили его жизнь, и он был вынужден постоять за себя. Наверное, в уголовном кодексе имеются какие-то подпункты, учитывающие смягчающие обстоятельства. Но тюрьмы и зоны все равно не избежать. А там Корчака очень скоро задушат грязным полотенцем или заколют заточкой, чтобы было неповадно против воровской масти бунтовать. И что же получается? Получается, что он не только дурак, но и негодяй, бросивший семью в беде. Как справится Эльза с двумя детишками без кормильца и защитника? У них нет никаких особых сбережений. Он их обрек на нищенское существование.
Корчак достал телефон, чтобы позвонить Эльзе и сознаться в содеянном. Но рука не поднялась набрать номер. Он ведь обещал. И в очередной раз нарушил данное слово. Жалкое ничтожество, вот кто он такой!
Неужели нет выхода? Может, еще можно все исправить? Бандиты ведь, если верить легендам, не обращаются в полицию с жалобами, а разбираются с обидчиками самостоятельно. Может быть, они запретят сотрудникам клуба вызывать полицейских? Меняет ли это что-нибудь? Нет. Ровным счетом ничего. Какая разница, где именно убьют Корчака — в тюремной камере или в каком-нибудь другом месте? Оставалась одна надежда. Левченко! Он говорил, что Вальтера вот-вот арестуют. А что, если это произойдет прямо сегодня? Случаются же иногда чудеса!