Мобильник умолк. Корчак сел на снег и обхватил голову руками.
Глава 13. В огне
Шок был длительным и невыносимым. Если бы в этот момент у Корчака был при себе пистолет, он почти наверняка пустил бы себе пулю в висок. Переносить такое наяву было намного тяжелее, чем во сне. Жить не хотелось. Если Корчак не умирал, то лишь потому, что он один мог отыскать и спасти своих родных, а если нет, то отомстить за них.
Месть! Он был одержим ею. Никогда прежде он не понимал истинного значения этого понятия. И никогда не представлял себе, как темно может быть на душе, когда там угаснет всякая надежда.
Несколько раз он брал телефон и тыкал деревянным пальцем в кнопки, пытаясь вызвать жену или детей. Все впустую.
— Ответьте же! — просил он. — Пожалуйста. Пусть случится чудо. С вами ничего такого не произошло. Вы просто прячетесь, правда? И не слышите звонков. Но вот я опять набираю и… Ну! Ответь, Эльза! Слышишь?! Ответь мне! Отвечай!!!
Он понял, что орет во весь голос и эхо разносит его голос по лесу, пугая притихших птиц. В этом не было смысла. Те, до кого он хотел докричаться, его не слышали. Какого черта тогда надрываться?
Корчак встал. Сел опять. Ноги его держали, но он не знал, куда идти и зачем. Нужно было убедить себя, что это необходимо.
— Игнат, — сказал он себе. — Послушай. Если ты останешься замерзать на снегу, ты не найдешь их. Никогда. А это нужно сделать. Необходимо, понимаешь? Ты должен найти их! И ты найдешь. Живых или мертвых. Сперва мы узнаем, что с ними, а потом уж умрем сами, если иначе не получится. Но не раньше. Не раньше, чем те ублюдки, которые…
Он не договорил. Словами невозможно было выразить то, что жгло и терзало его изнутри. Там все выгорело, но огонь не унялся, а продолжал пожирать Корчака.
Он опять встал. Нельзя было здесь оставаться. Если кто-то приедет в лесное хозяйство и наткнется на Корчака, единственного живого среди мертвых, то полиция получит единственного же подозреваемого. Можно будет сколько угодно оправдываться, но отвертеться не получится. Отыщутся и отпечатки, и улики, и даже показания свидетелей, если понадобится. А Корчак не хотел за решетку. Ему во что бы то ни стало нужно было оставаться на свободе, чтобы осуществить задуманное.
Первое: найти семью и узнать, что с ней случилось.
Второе: отомстить всем, кто хотя бы косвенно виноват в произошедшем.
Порядок этих двух пунктов может быть любым. Исполнение их — обязательно. Решение окончательное, отмене не подлежит.
Итак, остаться на свободе. Первоочередная задача.
Корчак поел снега, не замечая, что жует его вместе с сосновыми иголками. Сплюнул. Умылся все тем же снегом. Высморкался, откашлялся и позвонил Левченко. Он не спрашивал, занят ли друг. Не делал пауз, не выделял каких-либо слов или фраз интонациями, не просил помощи и не сетовал. Просто излагал факты.
Левченко слушал, не перебивая. Когда Корчак остановился, он спросил:
— Ты все еще там?
— Да, — ответил Корчак.
— Нужно сваливать оттуда.
— Ты лучше скажи, как они узнали, где нас искать? Это ведь было известно только нам двоим.
— Не только, — возразил Левченко. — Была еще, допустим, моя Оксана. И твоя Эльза. И Пал Палыч. Но не в них дело.
— А в ком?
— В тебе, Игнат. Не хрен было по городу шастать. Там тебя взяли и повели.
Корчак помолчал, обдумывая услышанное. Потом спросил:
— Почему же они тогда меня не ликвидировали?
— Ты, насколько я понял, опять в городе был? — сказал Левченко. — Вот бандиты и воспользовались твоим отсутствием. Мало ли что. А вдруг у тебя оружие припасено? Решили не рисковать.
Пока он строил версию, Корчак с обжигающей болью осознал, что, останься он сегодня дома, ничего бы не произошло. Ведь Вальтер послал головорезов в лесничество, когда узнал о расправе над своими бойцами. Не будь этого, семья Корчака не пострадала бы. Это он виноват!
У него вырвалось глухое рыдание, и он воткнул в рот кулак, чтобы не выдать себя.
— Кашляешь? — спросил Левченко. — Простудился?
— Немного, — сказал Корчак. — Что мне делать, Лев?
— Для начала сваливай. Машину брось. Через лес уходи. На дороге тебя перехватят. Рупь за сто, что группа захвата уже едет за тобой.
— Кто их прислал? Я ведь здесь один.
— Бандиты и послали, — пояснил Левченко нервно. — Давай, Игнат, не теряй времени. Беги. Потом отзвонишься. Что-нибудь придумаем.
Корчак сделал несколько шагов в сторону леса и остановился. В бегстве не было смысла. Наоборот, подавшись в бега, он только подтверждал свою вину. Останется машина, по которой его запросто вычислят. А в коттедже полно вещей, по которым тоже ничего не стоит установить, кто там жил.